Саша заметил, что Лена бежит рядом с ним.
— Осторожно, — провыла она и показала носом вверх. Он поднял глаза: вверху, низко над дорогой, летело несколько сов — с той же скоростью, с какой волки мчались по асфальту. Совы угрожающе ухнули, и волки в ответ зарычали. Саша почувствовал странную связь между рассекающими воздух птицами и бегущей по дороге стаей. Несмотря на явную враждебность друг к другу, чем-то они были похожи.
— Кто это? — спросил он у Лены.
— Это из Министерства культуры. Знаешь, какие они крутые? Бежал бы ты один!..
Она что-то пробормотала и с ненавистью поглядела вверх. Совы стали отдаляться от дороги и подниматься ввысь. Они летели, не махая крыльями, а просто широко расставив их в воздухе. Сделав высоко в небе круг, они повернули в сторону.
— На птицефабрику полетели, — объяснила Лена, — кровушки хотят.
Саша увидел, что они подбегают к развилке, — впереди возникли деревянный столб у дороги и высокое дерево. Саша чувствовал свой собственный, еще человеческий след и даже какое-то эхо мыслей, приходивших ему в голову на дороге несколько часов назад, — это эхо оставалось в запахе.
Лена чуть отстала, и теперь рядом с Сашей бежал декан — он был худым рыжеватым волком с как бы опаленной мордой.
— Иван Андреевич! — провыл Саша.
Получилось вроде х-ррр-уууу-ввыыы… но декан узнал свое имя и дружелюбно повернул морду, насколько позволяла негнущаяся шея.
— А я у вас на факультете учусь, — сообщил Саша.
— То-то я гляжу, морда знакомая. Как сессию сдал? — отозвался декан.
— Нормально, — ответил Саша, — только по физике тройка. Оба они высоко подпрыгнули, перелетев длинную лужу, мягко приземлились и помчались дальше.
— Физику надо знать, — заметил декан. — Основа основ. Он издал серию похожих на хохот хриплых рыков и исчез
впереди, высоко, как флаг на корме, подняв хвост.
Мимо пронесся указатель с надписью «Колхоз «Мичуринский»,
и вот уже вспыхнули вдали редкие огни Конькова.
Коньково встретило волков-оборотней желтыми зашторенными окнами, тишиной, безлюдьем и автономностью каждого человеческого жилища.
Длинные серые тени пронеслись по главной улице и закрутились перед клубом, гася инерцию бега. Двое волков отделились от стаи и исчезли между домами, а остальные уселись кругом в центре площади. Саша тоже сел в круг и с неясным чувством поглядел на клуб, где совсем недавно собирался ночевать. «Вот ведь как бывает в жизни», — сказал у него в голове чей-то мудрый голос.
— Лен, а куда они… — повернулся он к Лене.
— Сейчас будут, — перебила она его, — помолчи. Луна ушла за длинное рваное облако, и площадь освещала только лампа под жестяным конусом, раскачивающаяся на ветру. Поглядев по сторонам, Саша нашел картину зловещей и прекрасной: стального цвета тела неподвижно сидели вокруг пустого, похожего на арену пространства; оседала поднятая их появлением пыль, а крашеные домики людей по краям площади, облепленные антеннами и курятниками, гаражи из ворованной жести и маленький Парфенон клуба с нелепой киноафишей казались даже не грубой декорацией, а пародией на декорацию. В тишине и неподвижности прошло несколько минут. Потом Саша увидел три волчьих силуэта. Двое волков знакомы — Павел Сергеич и милиционер, а третий, между ними — нет. Саша почувствовал его запах, полный затхлой самодовольности и одновременно испуга, и подумал: «Кто это?»
Волки приблизились. Милиционер чуть отстал, потом разогнался и грудью налетел на третьего, втолкнув его в центр круга, после чего они с Павлом Сергеичем уселись на оставленные для них места. Круг замкнулся, и неизвестный оказался в центре.
Вожак тяжело поглядел на милиционера.
— Ты это брось, — провыл он. — Что за манеры. Это тебе не при Щелокове.
Милиционер отвел глаза, Саша тем временем вгляделся и внюхался в неизвестного — тот производил впечатление, какое в человеческом эквиваленте мог бы произвести мужчина лет пятидесяти, конически расширяющийся книзу, с наглым и жирным лицом, вместе с тем странно легкий, как бы надутый воздухом.
Неизвестный покосился на пихнувшего его волка и с неуверенной веселостью сказал:
— Так. Стая полковника Лебеденко в полном составе. Ну и чего мы хотим? К чему вся эта патетика? Ночь, круг?
— Мы хотим поговорить с тобой, Николай, — ответил вожак.
— Охотно, — ответил Николай. — К примеру, можно поговорить о моем последнем изобретении. Это игра для тех, у кого развито эстетическое чувство. Я назвал ее игрой в мыльные пузыри, Как ты знаешь, я всегда любил игры, а в последнее время…
Николай говорил быстро, каждое следующее слово набегало на предыдущее, и казалось, что он использует слова для защиты от чего-то, крайне ему не нравящегося, как если бы это что-то карабкалось вверх по лестнице, а Николай (Саша почему-то представил себе его в человеческом облике), стоя на площадке, швырял в это что-то все попадающиеся под руку предметы.
— …Создать круглую и блестящую модель происходящего.
— В чем же заключается эта игра, — спросил вожак, — расскажи. — Мы тоже любим игры.
— Очень просто. Берется какая-нибудь мысль, и из нее выдувается мыльный пузырь. Показать?
— Покажи.
— К примеру… — Николай задумался на секунду, а потом сказал: — Возьмем самое близкое: вы и я. Вы сидите вокруг, а я стою в центре. Это то, из чего я буду выдувать пузырь… Итак…
Николай улегся на брюхо и принял расслабленную позу.
— …Итак, вы стоите, а я лежу в центре. Что это значит? Это значит, что некоторые стороны плывущей мимо меня реальности могут быть объяснены таким образом, что я, довольно грубо вытащенный из дома, якобы приведен и якобы посажен в якобы центр якобы круга якобы волков. Возможно, это мне снится, возможно, я сам чей-то сон, но безусловно одно: что-то происходит. Итак, мы срезали верхний пласт, и пузырь начал надуваться. Займемся более нежными фракциями, и вы увидите, какие восхитительные краски проходят по его утончающимся стенкам. Мне не надо выслушивать вас, чтобы понять, что вы способны мне сказать. Мол, я не волк, а свинья — жру на помойке, живу с дворняжкой и так далее. Это, по-вашему, низко. А та полоумная суета, которой вы сами заняты, по-вашему, высока. Но вот сейчас на стенках моего пузыря отражаются совершенно одинаковые серые тела любого из вас и мое, а еще в них отражается небо, и честное слово, при взгляде оттуда очень похожи будут и волк, и дворняжка, и все то, чем они заняты. Вы бежите куда-то ночью, в я лежу среди старых газет на своей помойке — как, в сущности, ничтожна разница! Причем если за точку отсчета принять вашу подвижность — обратите на это внимание! — выйдет, что на самом деле бегу я, а вы топчетесь на месте. Он облизнулся и продолжил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
