class="p1">Молчание означало согласие.
Порш достал доску, быстро расписал кто и что забирает, честный расклад.
Одни забрали трофеи, другие тут же выменяли их у Порша на монеты. Когда деньги разошлись по карманам, а контейнеры нашли новых владельцев, никто не задержался дольше, чем требовалось.
Они не друзья, лишь временные союзники. Приняли горечь потерь, коротко выпили за погибших — без слов, после чего разошлись.
Мрак и Вектор не стали исключением.
Комната в мотеле была тесной, пахла старой пылью, въевшейся в стены. Мрак привычно отметил потрескавшуюся штукатурку, продавленный матрас, облезлый стол у окна. Не самое комфортное место, но после рейда казалось едва ли не роскошью. Главное — тишина и отсутствие чужих взглядов.
Вектор сел на сундук у стены, напарник молча вытащил из сумки аптечку — ту самую, что они сняли с подбитой машины рейдеров.
— Давай.
Вектор повёл плечом, стянул куртку. Бинт, наложенный ещё в пустоши, пропитался потом, вокруг него кожа покраснела. Может, заживёт само, а может, станет проблемой.
— Лучше сейчас, чем потом, — добавил Мрак, доставая антисептик.
— Терплю, — буркнул Вектор, когда холодная жидкость коснулась кожи.
Караванщик быстро и уверенно обработал рану, сменил повязку. Аптечку убрал обратно, на автомате проверяя, что в ней осталось.
Некоторое время оба молчали.
— Ты ведь с самого начала хотел в торговлю, — наконец сказал Мрак, прислонившись к стене.
Вектор посмотрел на него внимательнее.
— Хотел.
— А теперь?
Вектор не сразу ответил.
— Рейды — неплохие деньги.
Мрак усмехнулся, без веселья.
— Ага. Если вернёшься живым.
Он провёл рукой по лицу, стирая пыль, затем медленно, по слогам, проговорил:
— Каждый рейд — это потери. Машин. Людей. Сегодня у нас были лёгкие цели, и всё равно двое не вернулись.
Вектор молча переваривал сказанное.
— Мы выдержали, — произнёс он после паузы.
— Это да, — согласился Мрак. — Ты сам увидел, насколько тонка эта грань.
Он откинулся назад, глядя в потолок.
— На дороге не легче, но стабильнее. Караваны, сделки — это тоже риск, не такой безумный, как штурм укреплённых точек ради пары ящиков.
Вектор провёл рукой по бинту, проверяя его крепость.
— Значит, ты за то, чтобы вернуться к плану?
— Я за то, чтобы жить дольше.
Повисла тишина, Вектор прищурился, обдумывая.
— Чтобы делать это серьёзно, нам нужно вложиться.
Мрак кивнул.
— Да. Машину надо готовить под караваны, искать надёжные маршруты, работать с торговцами, а не просто гонять грузы на подхвате.
Вектор усмехнулся, кивнул.
— Торговля, значит?
— Торговля.
Мрак бросил жетон на стол. Тот ударился о полотно, звякнул, закрутился, прежде чем замереть.
— Сначала прикупим тебе броник и каску.
Илья улыбнулся.
Глава 12, Мираль
Лисса пришла в себя. Уже могла есть, говорить, двигаться — осторожно, словно проверяя, слушается ли тело, не до конца веря, что оно снова под её контролем. Спала она по-прежнему много — организм требовал расплаты за пережитый стресс, но в глазах исчезла пустота, которая застыла там после взрыва.
Анклав сидел напротив, ждал. По-своему поняв молчание, выложил перед ней кошель, монеты, драгоценности — которые уберёг от чужих рук.
— Это твоё. — Голос ровный, безразличный, будто он не ценности возвращал, а просто выполнял долг.
Лисса опустила взгляд, провела пальцами по тёмной коже кошеля, ощутила холод металла.
— Взял что-нибудь?
— Смысла нет.
— Ты из тех, кто делает «как надо»?
— Чужие вещи, чужие проблемы.
Она коротко усмехнулась, бросив на него взгляд, а потом убрала деньги в карман, не пересчитывая. Для неё это было нехарактерно, Анклав не стал заострять внимание. Просто сел обратно, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— Я не повезу тебя дальше, багги больше нет.
Прозвучало прямо, без вступлений — он не видел смысла ходить вокруг да около.
Лисса лишь пожала плечами.
— Я поняла.
— Если тебе нужен Вулканис, ищи Маршрутку.
— Пока нет.
Анклав чуть приподнял бровь, но спрашивать не стал. Она сама вздохнула, склонив голову набок, будто пытаясь разобраться в собственных мыслях.
— Остаюсь здесь.
— Почему?
— Вот так. — Лисса покачала головой. — Надо поправиться, может, позже.
Мужчина молчал, обдумывая слова, потом просто кивнул.
— Тогда контракт закрыт.
Она тоже кивнула, словно только сейчас осознала, что их пути больше не пересекаются.
Анклав встал, сунул руки в карманы и направился к выходу, оставляя её в номере мотеля — временном убежище, где она могла оставаться столько, сколько захочет.
— Ты кому нибудь называл мое имя?
— Еще чего — донеслось из за двери.
Когда шаги Анклава стихли, а комната вновь наполнилась тишиной, Лисса осталась наедине с собой. Впервые за долгое время никто не указывал ей, куда идти.
Она откинулась на жёсткий, покрытый пятнами матрас, ощущая, как тело ещё сковывает слабость, а хаос последних дней наконец утих. События больше не казались случайной чередой — теперь они складывались во что-то большее, меняя саму суть её мира.
Пустошь, о которой говорили люди дорог, перестала быть легендой. Растаяли иллюзии, всё сводилось к простому выбору: выжить или умереть.
И всё же, несмотря на страх, боль и оглушающий взрыв, в ней зародилось другое чувство. Свобода.
Впервые она могла выбирать свой путь. После долгих лет интриг в Краегоре, где каждое движение приходилось просчитывать, она оказалась в мире, в котором никто не держал на поводке.
Но, как говорили караванщики, легко перепутать визит с переселением.
Сегодня Грейвилл казался городом возможностей, местом, где можно выжить, если правильно выстроить игру. Она думала, что здесь всё зависит от ума, связей и умения держаться в тени.
Девушка ошибалась, промахнулась с масштабом.
Грейвилл был форпостом — маленьким, тесным, насквозь пропитанным пылью и слухами. Здесь нельзя было исчезнуть в толпе, раствориться среди чужих судеб. Тут всё ближе, проще, предсказуемее. Здесь знали, кто ты, чем дышишь, с кем разговариваешь и зачем.
Лисса поняла это слишком поздно.
Прошли недели. Девушка выбрала торговлю и новое имя — Мираль.
Она не торопилась. Коммерция была игрой для терпеливых, каждый неверный шаг больно бил по кошельку. Вместо крупных вложений она начинала с малого: часами изучала рынок, запоминала, какие товары расходятся мгновенно, а какие пылятся месяцами.
Сначала просто наблюдала. Следила за караванщиками, сбрасывающими груз в первые часы, за стариками, торгующими самодельными запчастями, за тем, кто продаёт консервы, а кто — ремкомплекты для оружия.
Потом попробовала себя в деле. Купила коробку деталей, подождала, перепродала дороже. Прибыль была скромной, важнее было понять, как здесь работают деньги, кто с кем ведёт дела и какие законы диктует этот рынок.
Со временем её начали замечать, как очередного перекупщика, пробующего закрепиться в Грейвилле — форпост видел таких сотни.
