я видел.
Потом оглядел Коротыша и ухмыльнулся.
– Кувыркаться умеешь?
– Прошу прощения? – сказал Коротыш.
– Ну эти, как его, сальто.
– Какого черта мне кувыркаться?
– Так вроде все карлики так делают, ну и другие штуки. Видал я раз в цирке одного верхом на собаке.
Коротыш побагровел.
– Он не кувыркается, – поспешил сказать я. – Но вот насчет того жирного парня в повозке. Вот его-то мы как раз хотим догнать.
– Это с чего бы? – спросил человек. – Вы про то не говорили. А коль собрались от меня что выведать, выкладывайте, в чем дело.
Он слегка наклонил голову набок, как будто подозревал неладное и готовился нас разоблачить – но, как оказалось, он был из тех, кто с готовностью клюет на любую ложь, и чем эта ложь фантастичнее, тем больше готов он верить.
Это выяснилось, когда я сказал:
– Тот жирный парень – агент нашего карлика и сбежал с его деньгами, которые Коротыш копил для своей жены карлицы, чтобы вылечить ее ногу.
– Ногу? – сказал человек. – Что с ней не так?
– Толком непонятно, – сказал я. – Пришлось ломать и ждать, пока срастется, и все равно ходить она не может без особого башмачка.
Человек внимательнее оглядел Коротыша.
– Спер, что ли, деньги на башмачок?
Коротыш кивнул.
– Так и есть, сэр. Спер. Все подчистую.
– Еще и костюмы его прихватил, – сказал я. – Похоже, собрался отдать своей обезьяне.
– Так у него обезьяна? – спросил человек.
– Две.
– Знать, небольшого размера?
– Мои костюмы? – спросил Коротыш. – Или обезьяны?
– Обезьяны, – сказал человек.
– Да, чаще они небольшие. – К Коротышу вернулось привычное расположение духа. – Но те другое дело, здоровенные обезьяны прямо из бразильских джунглей. Ростом почти с меня, в придачу плотоядные.
– Какие? – спросил человек.
– Мясо едят, – пояснил Коротыш. – Мои штаны и рубашки как раз им впору, может, и башмаки. Запросто и тебя сожрут.
– Тогда прямое злодейство – вот так забрать твои шмотки, – сказал человек. – Чтобы дальше отдать людоедским обезьянам.
– В точности мои мысли. – Коротыш потупился, и уголки его рта задрожали, превращая в самого грустного карлика из всех, что когда-либо ступали на эту землю.
– Верно, проезжал здесь такой. Дело как раз при мне было. Тот самый малый, как вы рассказали. Только обезьян я не видел.
– Так их с ним и не было, – сказал я.
– Нет, сэр, – сказал Коротыш. – Их он упрятал подальше и как раз тащил туда мою одежду. Верно, собрался принарядить – а там обратно на арену. Он ведь с ними выступает. Раньше и я участвовал, да вышла заминка из-за моей бедной маленькой жены, благослови ее доброе сердце. Одна из тех обезьян откусила ей левый мизинчик.
Человек посмотрел на свою левую руку, потом на правую.
– Ладно хоть один. А жена твоя где?
Он начал оглядываться, точно ожидая ее увидеть.
– Так в цирке осталась, – сказал Коротыш. – Трудно ей странствовать. Из-за ноги и прочего. Мы ведь долго копили, чтобы ногу поправить и обуть, как надо. А теперь денег нет ни на операцию, ни на обувку.
Человек с лесопилки кивнул и отхлебнул еще виски. При этом, как мне почудилось, его глаза сверкнули.
– Да уж, парень и вправду был жирный. Но на вид так себе. Белый, как бумага, и скрюченный, будто ему живот свело.
– Точно, он самый, – сказал я.
– Несся, как угорелый, а мулов нахлестывал, будто загнать их собрался. Спроси меня, скотину стоило бы поберечь, как, к примеру, и ниггеров. Вот я своих ниггеров слишком не утруждаю. Стараюсь, чтобы работали с мулами вровень, вот как. Чтобы, значит, не перегнуть палку.
– Образцовый белый подход, – сказал Коротыш.
– Там, как погляжу, с вами ниггер, – продолжал человек. – Если ищет работу, у меня как раз место освободилось. Оплата вполовину того, что получает белый. Хорошие деньги, в этих краях я один столько плачу ниггерам.
– Заманчиво, но нет, – сказал Коротыш. – Он работает на нас. Он тоже из цирка.
– Великоват для кувырков, верно?
– Да, – сказал Коротыш. – Великоват. Он у нас уборщик. Бывает, и львиный укротитель.
– А, разве только ниггер льва и поймет. Главное, коли сожрут, всегда другой найдется на подмену.
– Да, менять их очень просто, – сказал Коротыш.
– Вон тот здоровый боров тоже из цирка?
– Он ходит по проволоке, – сказал Коротыш.
– Этот боров?
– Он довольно шустрый.
– Так, а если тут, между деревьями, натянуть веревку – он сможет пройти?
– Нет, – сказал Коротыш. – Нужна очень тугая проволока, да и без сетки он не работает.
– Почему это?
– Потому что не хочет упасть и удариться.
– А, другое дело. Понимаю. Случись поднять меня повыше табуретки, и сам бы захотел такую сетку.
– Так насчет того жирного вора, – напомнил я. – Нам бы только вернуть деньги на башмачок.
– Костюмы пусть остаются обезьянам, – сказал Коротыш.
Как выяснилось, этот человек знал не больше остальных. Например, что где-то в лесу есть банда беззаконников, а среди них есть один по имени Беспощадный Билл. Понятно, мы разыграли, что Жирдяй спер деньги для всей этой компании, а они собирались открыть собственный цирк на деньги за башмачок жены Коротыша.
– Вот что я вам скажу, – объявил человек. – Про Беспощадного я слыхал. А может, и видал его здесь, но точно не скажу. Один ниггер говорил, что это он. Так при нем, кто бы он ни был, всегда целая ватага – человек десять-двенадцать. И даже если только половина из того, что я про них слыхал, правда, вам лучше бы сказать карлице, что она останется хромой и ничего тут не поделать. Или начинайте копить на новый башмачок.
– Будем иметь в виду, – сказал я.
Точного их местонахождения он не знал, лишь то, что искать надо к юго-востоку. Толку от него было примерно как от пустой бутылки, если ее крутануть и смотреть, куда покажет горлышко. Но хотя бы он видел нашего Жирдяя.
Когда мы распрощались и направились к остальным, он крикнул нам вслед:
– Эй, малыш, надеюсь, нога твоей подружки заживет, а ты наберешь денег на башмак. Я дал бы пару монет, но нужно платить ниггерам.
Мы понимающе кивнули и вернулись к своим.
Наблюдавший за нами издалека Юстас спросил:
– Ну, как все прошло? И что там за башмак?
– Мы сказали ему, что ты львиный укротитель.
– Чего? – сказал Юстас.
– Ты слышал, – ответил Коротыш. – А еще наплели с три короба про обезьян-людоедов и башмак для увечной карлицы.
– Что за хрень? – сказала Джимми Сью.
– Твой дружок все начал, – ответил Коротыш. – По правде говоря, он был неподражаем. Впрочем, нам помогло, что малый был наполовину пьян и беспросветно глуп. Короче говоря, доподлинно известно только что Жирдяй здесь побывал. Это все, что мы имеем.
Я заметил, что Спот предался каким-то своим размышлениям. Спустя недолгое время он спросил:
– Разве бывают обезьяны-людоеды?
– Еще бы, – сказал Коротыш.
Мы уже порядочно проехали, когда дневная жара стала угасать, и прохладные тени выползли на дорогу, сливаясь с деревьями по обочинам, а птичий щебет сменился гулким уханьем из темноты.
(19)
Одолев еще приличный отрезок, мы наткнулись на уводящую в лес узкую тропинку и решили отправиться по ней, чтобы поискать место
