хотел ему помочь. Но не мог. Просто не мог.
Что толку от мальчишки, который толком не умеет пользоваться револьвером, когда внизу под ним собрались все эти чудовища. Пусть мое оправдание выглядит никчемным, и я даже не пытаюсь объяснить, насколько я был напуган, – только честный ответ таков: я ничего не сделал, потому что боялся. Это, конечно, не оправдание, но другого все равно нет.
Спот отвернулся и стал смотреть вбок, как бы показывая всем своим видом, что теперь готов распрощаться с жизнью. Все, с меня достаточно. И вот тогда Беспощадный, который уже насладился мучениями своей жертвы, отбросил горящую ветку и из сюртука мертвеца, который он носил, вытащил бритву, раскрыл ее и очень медленно, с умением и уверенностью парикмахера, который подбривает клиенту брови, подался вперед и разрезал Споту лоб. Кровь сразу не полилась. Остался только след от бритвы, но мигом позже, в лучах показавшегося из-за деревьев солнца, порез побагровел, и Беспощадный подался назад. Одновременно Ниггер Пит отработанным движением откинул голову Спота, и кровь брызнула на землю, а Ниггер Пит закудахтал, будто курица, снесшая яйцо.
Беспощадный встал на ноги, а Ниггер Пит взял Спота за шиворот и приподнял так, что его ноги теперь не касались земли. Спот свесил голову набок, закрыл глаза, а его руки бессильно повисли вдоль тела. Тогда Ниггер Пит поднял его еще выше и протянул в направлении медведя. Тот не проявил интереса. Человек с комьями оставался на месте и видел все, что происходит, – так что он захихикал и с удвоенной энергией принялся лепить новые шары и швырять их в зверя, который был теперь явно рассержен и раскачивался, поднявшись на дыбы. Беспощадный встал напротив Спота, бритва сверкнула вновь, и он отступил в сторону. На сей раз бритва рассекла горло, и все повторилось: сначала красная линия, а дальше широкая струя крови, плеснувшая далеко, так что окатила морду медведя, и капли на его мехе рубинами засверкали на солнце.
Сперва медведь казался озадаченным, но горячая кровь разбудила в нем голод. Зверь шагнул вперед, и Пит швырнул ему навстречу Спота, который рухнул лицом вниз прямо перед медведем. Мне хочется думать, что Спот к тому моменту уже был мертв. Ни одно движение вслед за тем, как медведь, ухватив за шею, встряхнул его, будто коврик, и отбросил в сторону, не обнаружило его мучения.
Пара из тех, что беспорядочно слонялись вокруг, подошли взглянуть на работу медведя. Один пнул Спота ногой и сказал:
– Глянь-ка, малявка-ниггер отправился на небеса.
В этот самый момент я словно перенесся из реальности в какой-то другой мир, в безумное место, где здравый смысл, порядочность и человеческие законы так же нелепы, как шелковые панталоны на осле. Мои глаза наполнились слезами. В животе забурлило. Я даже не знал, смогу ли шевельнуться или, наоборот, оставаться неподвижным. И тут чья-то рука сжала мое плечо.
– Тише, – произнес голос Коротыша.
Обернувшись, я увидел его на коленях прямо позади меня с карабином в руках. Я стал осторожно пятиться задом, пока мы оба не оказались футах в двадцати от места, где были прежде, на корточках под раскидистым вязом. Когда мы заговорили, наши лица были рядом, как у любовников, а голоса не громче, чем звон комариных крыльев.
– Беспощадный, – начал я. – Он…
– Я видел.
– И я ничего не сделал.
– Ты и не мог ничего сделать. И я не мог. Спот видел нас обоих, Джек. Я был сзади и выглядывал из-за твоего плеча.
– Я не знал про тебя, – сказал я. – И ни черта не сделал.
– Ты ничем не мог помочь. Спот ни словом нас не выдал. Умер как храбрец.
– Мне в этом мало утешения, – сказал я.
– Он, думаю, чувствовал иначе.
Коротыш взял меня за рукав и потащил глубже в лес, подальше из виду. Теперь мои ноги подкашивались, и я сел на землю прямо посреди тропинки. Мир вокруг меня расплывался.
Коротыш присел рядом.
– Он мог выдать нас, а мы просто об этом не знаем, – сказал я. – Ты не можешь судить наверняка.
Я сказал это, надеясь, что так и случилось. Мысль о том, что мы смотрели друг на друга и я поступил как последний трус, а он умер как герой, была невыносимой.
– Не похоже. Они ведут себя очень беспечно, как если бы вокруг не было ни души. Думаю, он что-то наврал про себя, а они купились.
– Он просто пошел облегчиться, забрался слишком далеко, его схватили, мучили и скормили медведю, – сказал я. – Только что готовил бобы, а потом его самого съели.
– Да, вот так все и вышло.
Я совсем не чувствовал своего тела, точно все кости размякли, и я прямо сейчас готов провалиться в ближайшую нору.
– Что нам делать? – спросил я.
– Собрать все силы и застать их врасплох. А точнее, перестрелять их, пока они не поймут, что к чему. Вот только с Юстасом проблема. Я поискал вокруг, но без толку – а он так делает, когда напивается. Уходит и прячется, пока его не накроет. Тогда он хуже дикого зверя. Нужно, чтобы он протрезвился. Без его штуцера нам не справиться. Скольких ты насчитал внизу?
– Там шестеро, вместе с Беспощадным и Питом, но лошади у хижины и дым могут означать, что внутри и другие.
– А сестру ты видел?
Я мотнул головой.
– Надо думать, она в хижине, – сказал Коротыш.
Я кивнул.
– Не могу поверить, что они сделали это со Спотом.
– Придется, сынок. Идем поищем остальных.
Мы пошли назад и довольно скоро наткнулись на Юстаса, пьяного, как бобер на дне бочонка с виски. Он ломился через лес со штуцером в одной руке и бутылкой в другой. Шуму было достаточно, чтобы все в лагере Беспощадного всполошились.
– Эй, – сказал Юстас, увидав нас. – А я тут выпиваю.
– Оно и видно, – сказал Коротыш. – Юстас, нужно, чтобы ты вел себя потише и скорее протрезвел. Мы нашли их.
– Кого?
– Убийц и похитителей, – сказал Коротыш.
– Ах да, этих, – сказал Юстас. Он рыгнул, поднял бутылку, которая оказалась довольно объемистой, и отхлебнул. Содержимого оставалось на донышке. Потом, опустив бутылку, он огляделся и сказал: – Видали, сколько вокруг шишек? Я и под дубом их видел. Как же такое вышло?
– Их ветром разносит, – сказал Коротыш. – Невеликая тайна. Юстас, выслушай меня. Пожалуйста. Нам нужно продумать стратегию.
– Чего?
– Придумать план, как разделаться с похитителями.
– План, черт побери, имеется, – сказал Юстас. – Пойти и отстрелить им яйца. В какой они стороне?
– Они убили Спота, – сказал Коротыш.
– Спота?
– Он отошел подальше по нужде, может, услышал их или кто-то на него наткнулся. Так или иначе, его сцапали и он умер лютой смертью.
Юстас посмотрел на меня, как будто ожидая подтверждения. Я кивнул.
– Малыш Спот? Быть не может. Он же совсем безобидный. И не больше шишки на дереве. Он просто с нами ехал
