метнулась назад в хижину. Жирдяй кинулся внутрь следом за ней.
Близнецы зашли за угол хижины, чтобы поглядеть на убегавшего медведя, и только сейчас осознали наше появление. Они развернулись и принялись палить в меня, а я начал палить в ответ. Пули летели во все стороны, но, когда они выстрелили шесть раз, а я – четыре, никого из нас так и не задело, впрочем, пара пуль пролетела от меня так близко, что их можно было бы назвать моими спутниками.
Сложно сказать, чем занимался Юстас, пока я старался подстрелить кого-то из близнецов, но я услышал хлопки его револьвера и, наскоро обернувшись, заметил, что штуцер еще в его левой руке, а револьвер в правой нацелен на Беспощадного. Я успел увидеть, как он выстрелил дважды и потом упал, потому что случайная пуля Беспощадного или Ниггера Пита начисто снесла мой правый каблук. Я приземлился на задницу, и мне несказанно повезло, ведь следующая пуля, выпущенная Ниггером Питом – надо заметить, что он стоял наискось от Беспощадного, – неминуемо снесла бы мне голову.
Двое страшных, как смертный грех, близнецов неслись ко мне, пока я расстрелял в них два оставшихся патрона – разумеется, промазав. И вот тогда Юстас бросил свой револьвер и одним взмахом нацелил в них штуцер, при том что в этот же миг пуля Беспощадного ударила его в плечо. Я услышал громкий треск выстрела Шарпса, и Ниггер Пит, зарычав, отступил за внешнюю стену хижины. Могло показаться, что до выстрела Коротыша прошло много времени, но следует помнить, что все происходило очень быстро, а, говоря по правде, кое-что я припомнил уже после или же сопоставил где-то в голове – а в тот момент, как можно догадаться, мысли были заняты совсем другим.
Разверзся штуцер Юстаса, и двое близнецов затанцевали на месте, когда их прошил заряд картечи. Ближайшего ко мне развернуло, и я увидел, что посередине его туловища зияет дыра размером с детскую голову. Другого только зацепило – картечина попала ему в лицо. С воплем он схватил себя там, где раньше был подбородок.
Тут я услышал воинственные крики и, развернувшись, увидел Уинтона, который несся верхом вниз по пригорку, в каждой руке по револьверу. Он был великолепен. Не могу сказать, чья именно пуля – Ниггера Пита или Беспощадного – на скаку вышибла его из седла, скорее по случаю, но следующий выстрел уложил коня, и он перекатился через Уинтона.
Я уже расстрелял все заряды, только содрав местами кору с грубых бревен хижины, но не пролив ни капли чужой крови. Снова щелкнул карабин Коротыша, и Ниггер Пит проорал что-то в ответ, а я все еще лежал на земле, пытаясь вытащить патроны из гнезд на моем оружейном поясе.
Наконец я перезарядил револьвер, но ровно тем же самым был занят и лишившийся части подбородка безобразный близнец. Теперь он шагал ко мне, стреляя на ходу, и пули впивались в землю вокруг, точно капли дождя. Сейчас он был не дальше, чем в пятнадцати футах, но продолжал мазать. Скорее, не из-за того, что, по сравнению с Коротышом, был никудышным стрелком, а потому, что гибель брата полностью сорвала его с катушек. И все же он подошел ко мне вплотную, так что мне осталось подумать только о паре крыльев и уроках игры на арфе. И тут щелкнул громадный, как ослиное ухо, взведенный курок четвертого калибра, и ад разверзся снова. Близнец растворился в облаке кровавых брызг, получив полный заряд картечи с близкого расстояния. Моя голова звенела, как будто кто-то спутал ее с церковным колоколом.
Секундой позже в дверях хижины возник какой-то новый низкорослый попрыгунчик с револьвером и выстрелил. Пуля сбила шляпу с Юстаса, а второй выстрел угодил в цель, но для Юстаса это было все равно что комариный укус. Можно предположить, что Юстасу доставалось больше других просто из-за его размеров – но, хотя эта теория хорошо объясняла лошадь, она не объясняла медведя. После второго выстрела попрыгунчик прыгнул назад в хижину.
Теперь мой пистолет был заряжен, а Беспощадный успел забежать в хижину, по дороге едва не затоптав попрыгунчика. Юстас тем временем вытаскивал из кармана патроны, чтобы зарядить штуцер. Ни с того ни с сего он вдруг сел на землю, а потом улегся. Вряд ли пуля причинила ему настолько серьезный вред – больше было похоже, что выпивка вновь ударила в голову.
Я покосился на Ниггера Пита, который был ранен и, согнувшись, привалился спиной к стене хижины. Он продолжал палить в Коротыша, но так ни разу и не попал. Коротыш перезарядил Шарпс, выстрелил и попал Ниггеру Питу в грудь. Такой выстрел свалил бы и бизона, но Ниггер Пит отказывался умирать.
– Маленькая сволочь, – сказал он, распрямился и побежал на Коротыша. Тот отбросил карабин, выхватил револьвер и выстрелил три раза. Каждый выстрел попал в цель – я увидел, как из рубахи Ниггера Пита трижды взметнулись фонтанчики пыли. Только он не упал, просто развернулся и побежал назад, собираясь укрыться за стеной хижины. Я сказал бы, что за хороший приз Ниггер Пит вполне мог бы посоревноваться с медведем. Коротыш устремился следом. Я услышал, как на бегу он стреляет из револьвера.
Теперь я сел и выстрелил в попрыгунчика, который вновь замаячил в дверях, раз за разом взводя курок так быстро, как только мог. И снова все мимо, пока он не отпрыгнул назад за дверь, а на его месте возник здоровенный верзила, наряженный только в сапоги, и с огромным охотничьим ножом в руке. И этот гладиатор кинулся на меня. Судя по всему, он не получил сигнал о том, что здесь идет перестрелка, да и вряд ли это был его обычный наряд для подобных случаев, но, когда я выстрелил в него, так и не поднимаясь на ноги, мой барабан опустел.
Я вскочил на корточки, рассчитывая отбиться от него своим пустым револьвером, но тут, точно разъяренная белая пантера, неизвестно откуда возникла Джимми Сью. С криком: «Оставь моего парня в покое!» – она запрыгнула голому верзиле на спину.
Тот одним движением стряхнул ее и снова бросился на меня. И вот тут, словно летящий на крыльях ангел, с вершины пригорка скатился Боров и с размаху врезался голому в живот. Удар был такой силы, что тот подлетел ногами вверх. И не успел подняться, когда Боров ухватил его за щиколотку и принялся болтать. Вот только немного переусердствовал, и голый, выскользнув, отлетел в сторону. В другой раз Боров не успел добраться до него первым и заработал хороший тычок ножом в загривок. Завизжав, хряк отскочил,
