Отправляя своих инспекторов, Карл V написал из Вальядолида губернатору Новой Испании – без обиняков: «Вам следует знать о больших расходах, что нам приходится терпеть со времени нашего избрания императором и особенно с того момента, когда мы надели корону… Значительные суммы были затрачены на войну, что мы ведем с королем Франции… В этой связи мы требуем, чтобы вы, как только получите сей приказ, послали мне все, что в силах собрать из принадлежащего нам по праву нашей квинты и других сборов или из вашей доли или из того, что можно взять у других лиц. Вы должны приложить все силы, чтобы послать нам столько золота, сколько можно будет собрать. Знайте, что тем окажете нам самую ценную услугу».[171] Как будто ацтеки должны оплачивать манию величия заморского государя, живущего не по средствам!
Но маски сброшены, и точки над i расставлены. Короля интересует лишь мексиканское золото. Новая Испания для него – мощный источник доходов, и монарх не удовлетворится только пятой частью. Король приходил в ярость при мысли о том, что должен оставить на месте все это богатство, позволив с его помощью Кортесу и его приспешникам создать конкурирующее государство. Из далекой Испании потянулись нити колониальной паутины. Государственная машина должна была не только собрать средства для погашения долгов императора, но и помешать тому, чтобы в один прекрасный день мексиканцы отказались платить и пятую часть. В том и заключался парадокс: именно потому, что проект Кортеса с самого начала нес в себе идею независимости Мексики, эндогенная модель развития и креолизации заставили Испанию в ответ разработать настоящую стратегию колонизации, циничную и ориентированную на угнетение.
Письмо повергло Кортеса в смятение. Если бы Эрнан действительно был настроен против испанцев, то он поступил бы, как Гонсало Герреро в Четумале: ушел бы партизанить в джунгли, открыто перейдя в другой лагерь, растворился бы среди индейцев и исчез бы с испанской сцены. Но Кортес не был Герреро, и его желание создать креольское общество исключало – пока еще – отказ от испанской составляющей общего корня. Он не последовал указаниям короля и объяснил в письме, почему он не исполнит их и впредь. Кортес настаивал на своем. Можно было бы говорить о философском диспуте, эпистолярной перепалке, если бы это не было смертельным поединком без пощады к побежденному. Кортес осмелился говорить с королем как равный с равным и даже читать тому нотации… не зная, как воспримут этот урок. На руках Марины спал маленький Мартин, десятилетняя Каталина ткала кечкемитль в дворике их дома. Семья Кортеса была здесь, в Мехико, но сражение, которое он начал, еще не было выиграно.
Поход на Лас-Гибуэрас (1524–1526)
Отказ от власти
В октябре 1524 года Кортес, обладая всей полнотой власти, решает оставить Мехико. Он вознамерился предпринять поход в земли майя – столь же опасный, сколь и дальний. В описываемое время судьба, казалось, благоволила конкистадору: он обладал богатством и властью; он достиг своей цели и мог реализовать самые заветные мечты; он мог и дальше жить в любимой им ацтекской столице, величием и красотой которой не уставал восхищаться… Но неожиданно он бросает все. Не часто случается, чтобы правитель на пике могущества сам отошел от власти. Этот эпизод жизни Кортеса скрывает дымка таинственности, и ни один биограф не мог его толком объяснить. Поступок конкистадора настолько иррационален, что многие исследователи прерывают описание его жизни 1524 годом, довольствуясь несколькими завершающими страницами о последних годах жизни Кортеса и его смерти. Однако можно попытаться проанализировать имевшие место противоречивые поступки и неожиданные повороты, обратившись к внутренним переживаниям нашего героя.
Провалился ли завоевательный поход Кортеса? Нет. В октябре 1524 года Эрнан контролировал полностью всю территорию, составлявшую некогда «империю» ацтеков. На северо-востоке он завладел районом гуацтеков, где его помощник Сандоваль основал испанский город Вилла-де-Сантистебан-дель-Пуэрто возле индейского города Чипа в устье реки Пануко. Тотонаки с первого дня примкнули к конкистадорам, и на их землях испанцы основали два поселения – Веракрус и чуть подальше к югу – Медельин, названный так в память родного города своего предводителя. Северный берег перешейка Тегуантепек удерживался гарнизоном Эспириту-Санто, расположенного недалеко от Коацакоалько. Этот город был основан все тем же неутомимым Сандовалем, и в его окрестностях получил свою энкомьенду хронист Берналь Диас дель Кастильо. За равнинами Тласкалы солдатами Франсис – ко де Ороско в декабре 1521 года была захвачена Оаксака. К югу от Мехико вскоре были найдены богатые месторождения серебра и олова Такско. На востоке испанцы предприняли экспедицию в Мичоакан, который был жестоко завоеван Кристобалем де Олидом в июле 1522 года. От Мичоакана испанцы вышли на побережье Тихого океана, названного ими Южным морем. Конкистадоры основали первый порт на этом океане в Закатуле, в месте впадения реки Бальсас – на границе земель науа и тарасков. Из Мичоакана Кортес направил также экспедиции на запад, где опять-таки Сандоваль основал 25 июля 1523 года очередной город – Вилла-де-Колима. Затем в начале 1524 года Эрнан поручил одному из своих родственников, Франсиско Кортесу де Сан Буенавентуре, рекогносцировку южной части современных штатов Халиско и Найарит. К югу от Такско под контроль испанцев перешла территория йопи, и в подходящем местечке Акапулько был построен порт. На том же тихоокеанском побережье, но восточнее, Альварадо завладел землей микстеков и, пролив море индейской крови, взял город Тутепек, куда в марте 1522 года был перенесен (уже в третий раз) город Вилла-Сегура-де-ла-Фронтера, изначально основанный в Тепеаке. И наконец, закрепившись в Тегуантепеке к югу от одноименного перешейка, Кортес вышел на западную границу бывшей империи Мотекусомы.
В присутствии Кортеса на том или ином фронте не было стратегической необходимости, а стабильность в регионе позволяла ему строить планы по захвату всей доиспанской Центральной Америки, избрав новой целью земли майя, которые лежали восточнее Мексики. Кортес снарядил две экспедиции. Командование первой, морской, было доверено Кристобалю де Олиду. Под его началом были четыре сотни солдат с пушками и снарядами и восемь тысяч золотых песо для закупки на Кубе лошадей и провианта. Эскадра из шести кораблей вышла в море 11 января 1524 года. Сухопутной экспедицией командовал Педро де Альварадо, который выступил 6 декабря 1523 года на Гваделупу, где 25 июля следующего года по своему обыкновению основал на крови город Сантьяго. Кортес в своем официальном отчете Карлу V посчитал нужным объяснить, что поход предпринят с целью отыскать знаменитый пролив из Северного моря в Южное. Впрочем, маловероятно, чтобы Кортес сам верил в этот географический миф, для этого он был слишком хорошо информирован. Кортес стремился подчинить себе весь комплекс древней Центральной Америки, которая, по его сведениям, простиралась до Коста-Рики, включая в себя практически всю современную Центральную Америку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
