Омми читала в памяти воительницы, как в открытой книге, пустив в ход лишь малую часть своего искусства.
Дхусса с ребёнком на руках слушала ноори как зачарованная. Собственно говоря, её уже зачаровали.
– Да… И он пел… так пел… и был весёлый… мы не такие, мы любим сражаться… – выдавила воительница. – И я пошла с ним… какой позор… вечный… несмываемый… Весь отряд смеялся надо мной втихомолку, когда у меня стало расти пузо… Я, воительница Эррида, даю жизнь жалкому ублюдку! Какое бесчестье!.. Они смеялись, но потом перестали, после того как я убила двоих весельчаков…
– Всё можно исправить, доблестная Эррида, – вкрадчиво проговорила ноори, делая сложные пассы. – Никто ничего не вспомнит. Никогда и ни за что. Этого словно бы не было.
– Как?.. Как?.. – Дхусса стонала, словно в агонии.
– Отдай мне дитя, – завораживающе низко проговорила, нет, просто пророкотала з’Элма. – Отдай мне его, и никто никогда не упрекнёт тебя, даже ты сама. Отдай его мне!
Дхусса покачивалась, словно пьяная.
– Отдать. Отдать… Как отдать? – вдруг вскинулась она. – Это моя кровь!
– Гнилая, порченая кровь. – У нежной и тонкой ноори вырвался рык, достойный дикой пантеры. – Кровь, смешанная с человеческой. Зачем она тебе? Упивайся сражениями! Руби головы! Штурмуй, жги, круши, убивай! Не для этого разве сотворили тебя Семь Зверей?
Дхусса пошатнулась под напором чужого чародейства. Глаза её совершенно обессмыслились, словно умалишенная, она шагнула вперёд, на неловких и негнущихся руках протягивая з’Элме умолкнувшего ребёнка.
Ноори вцепилась в свёрток мёртвой хваткой.
– Ты не пожалеешь, – прошептала з’Элма. – Семь Зверей, Спящих, но Видящих! Примите мою клятву и мою просьбу! Пусть ничего не помнит это бедное создание, дхусса Эррида! Пусть ей всегда сопутствует удача! Пусть, пока не оборвётся её нить и не настанет её закат, она не знает печали! Пусть она никогда, никогда-никогда больше не вспомнит, что отдала своё дитя! Силой изначального мира и великим словом ноори заклинаю вас!
В ясном небе над пристанью прогремел гром. Вода в бухте потемнела, надвинувшаяся с океана волна подхватила и унесла прочь плававшие у пирсов беззаботные цветы. С недальних гор, от башни Затмений, налетел ветер, трепля полы широкого бело-зелёного плаща.
– Мы слышали твою клятву, – пролетела над головой Омми птица с ярко-оранжевым опереньем.
– Мы слышали твою клятву! – Что-то алое мелькнуло высоко-высоко в воздухе, куда поднимаются лишь самые могучие орлы.
– Мы слышали твою клятву, – высунулись из воды рыбья и змеиная головы, фиолетовая и голубая.
– Мы слышали… мы слышали… мы слышали… – эхом донеслось от лесов и лугов, от морских побережий и горных круч. – Духи стали свидетелями. Ты получишь просимое! Но и цена окажется высока.
– Я заплачу. – Ноори гордо вскинула голову.
– Не сомневаемся, – ответил незримый хор. – Будь по-твоему, з’Элма!
… Дхуссы-стражники, воин-ноори, сама Эррида ещё стояли, тупо таращась в пространство, а Омми уже покидала порт. Под широким плащом мирно спал ребёнок, на личико которого ноори пока ещё даже и не взглянула.
З’Элма бурей ворвалась в дом.
– Тэнно! Тэнно, сюда, скорее!
– Что случилось, любимая?
– Конец нашим печалям! – выпалила женщина. – Я… я нашла, смотри!
Тэнно з’Элма удивлённо откинул полог. Высокий, очень тонкий, с длинным лицом, на котором, как и у его жены, жили одни только глаза, только не изумрудного, а небесно-голубого цвета.
– Я… я нашла, – тихо повторила его жена.
– Семь Зверей, Омми, это же… – Тэнно порывисто шагнул ко вновь запищавшему свёртку. – Великий Левиафан, где ты нашла у нас дхусса?
– В порту… его мать в охране у купцов, что приплыли вчера… – потупилась Омми.
– И… она отдала его тебе? – недоверчиво поинтересовался Тэнно. Неосознанно он слегка коснулся щеки ребёнка, и младенец тотчас же улыбнулся, крепко вцепившись в палец ноори.
– Смотри – он уже радуется тебе! – тотчас воскликнула Омми.
– Левиафан и Змей, супруга, но как он оказался у тебя?! Дхуссы едва ли так просто расстались бы со своим дитём. Посмотри, у него уже проступает клановая метка! Морра, если не ошибаюсь…
– Я… я внушила матери, что это страшный позор, – призналась Омми. – Тем более что по закону дхуссов это и впрямь бесчестит воительницу – она затяжелела от человека.
– Час от часу не легче! Женщина, ты хоть понимаешь, что наделала?!
– Я заставила всех забыть об этом ребёнке, – оправдывалась Омми. – Дала клятву Семи Зверям. И они приняли её.
У Тэнно з’Элмы подкосились ноги. Рухнув на каменную скамью, он только и мог, что молча смотреть на жену.
– Тогда нет смысла ничего говорить, – глухо промолвил он. – Будем надеяться, что Мудрые в башне Затмений ничего не заметили. И не связали этого малыша с каким-нибудь страшным пророчеством. Что ж… мы хотели дитя. Вот оно. – Тэнно взял себя в руки, даже улыбнулся. – Хоть и с шипами, а он славный карапуз; соседей и любопытствующих я беру на себя.
– Ты – самый лучший! – Омми порывисто бросилась на шею мужу.
– Другого б ты рядом и не потерпела…
* * *
– Прекрасно, просто прекрасно. – Алхимик Ксарбирус нарочито медленно, словно совсем обессилев, утёр пот со лба.
Схватка в подземелье башни Затмений кончилась.
Сверху, сквозь открытый в потолке люк, лился слабый свет. Хозяева бросили свой дом, однако он ещё жил, хотя как долго останется живым, никто не смог бы сказать.
Дхусс застыл на каменном полу, Алиедора замерла в трансе, держа на коленях его голову. Мэтр Кройон, Ксарбирус, Стайни, Нэисс и Брабер – все повалились рядом, тяжело дыша.
– Ну и дела, распечать меня во все кости. Сколько живу – а о таком даже помыслить не мог.
– Никто из нас «и помыслить не мог», любезный мой гном. Может, пославшие тебя оставили какие-нибудь подсказки, как нам теперь выбраться отсюда с нашей, без преувеличения, бесценной добычей?
– Не поверю, мэтр Ксарбирус, чтобы у вас-то, орденского командора, не было всё продумано с самого начала!
– Нет, милая Стайни, никакой орден и никакие командоры никогда бы и представить не могли, чтобы горы начали вот так рушиться. Если бы не мэтр Кройон, мы и до башни ни за что бы не добрались.
Кройон присел было на корточки возле неподвижной Алиедоры, осторожно коснулся жуткой костистой лапой её лба, другую руку положил на грудь Тёрну.
– Они едины сейчас, мои достославные друзья, – полушёпотом объявил демон, прикрывая глаза и словно вслушиваясь в какие-то далёкие отзвуки. – Не надо их трогать. Дхуссу предстоит дальний путь домой, и она, – он кивнул на Алиедору, – его поводырь. Не будем же им мешать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
