чтобы тот составил своё экспертное мнение. Прочие главы школ устремились к лежащим на земле вповалку ученикам, чтобы найти среди них своих, вынести с поля боя и заняться их лечением всерьёз.
И тут Лю Цингэ заметил, что среди них недостаёт одного: того, что всегда следовал за Шэнь Цинцю, будто привязанный, так что на него невозможно было не обратить внимание.
– Где этот твой ученик?
Шэнь Цинцю без слов склонил голову и принялся подбирать с земли осколки разбитого меча. К нему уже спешили ученики пика Цинцзин, и остроглазый Мин Фань первым понял, что это за обломки:
– Учитель, это же меч… – не решаясь спросить прямо, пробормотал он.
Когда Чжэнъян ещё пребывал на пике Ваньцзянь, Мин Фань сам положил на него глаз. Мечтая о нём много лет кряду, он был вне себя от ревности, когда этот меч добыл Ло Бинхэ. Немало ночей Мин Фань провёл, ворочаясь с боку на бок и кляня судьбу за то, что Чжэнъян достался другому, так что, само собой, он не мог не признать столь желанный клинок.
– Учитель, вы… вы… прекратите меня пугать! – внезапно разрыдалась Нин Инъин. – Это же не может быть… Чжэнъян А-Ло? Ведь не может? Не может?..
Со всех сторон тут же поползли шепотки:
– Меч Чжэнъян?
– Разве это не меч любимого ученика главы пика Цинцзин – Ло Бинхэ?
– Где человек, там и меч – меч разбит, что же с его владельцем?
– Не может быть, чтобы он тоже… кхе-кхе.
Кто-то горестно вздохнул:
– Какая жалость, если это так! Ведь в гуще событий Ло Бинхэ уже возглавил список победителей собрания Союза бессмертных!
– Недаром говорят, что небеса полны зависти к истинному таланту; воистину, лучшие погибают первыми!
Кто-то из собравшихся вздыхал от досады, кто-то не мог прийти в себя от потрясения, кого-то терзала нестерпимая скорбь – само собой, были и те, кто втайне радовался чужой беде.
Нин Инъин прямо там плакала навзрыд.
Как бы сильно Мин Фань ни ненавидел Ло Бинхэ, и втайне, и открыто кляня своего шиди последними словами и даже во всеуслышание веля ему сдохнуть, он никогда по-настоящему не желал ему смерти. К тому же даже представить страшно, как страдает учитель, когда этот маленький паршивец, которого он так лелеял, сгинул, не оставив по себе даже косточек. Думая об этом, Мин Фань не мог ощутить ни толики радости от победы. Всех адептов пика Цинцзин словно окутало мрачное облако скорби. При виде этого девушки с пика Сяньшу под предводительством Ци Цинци не могли не проникнуться к ним глубочайшим сочувствием.
Лю Цингэ никогда не умел говорить складно – он просто похлопал Шэнь Цинцю по плечу:
– Ты потерял одного ученика, но найдёшь другого.
Хоть Шэнь Цинцю и понимал, что таким неуклюжим образом сотоварищ пытался его утешить, при этих словах ему захотелось в бессилии закатить глаза: что могли понимать в его чувствах люди, которым не пришлось сталкивать своего лучшего ученика и по совместительству главного героя в Бесконечную бездну!
Довольно об этом, довольно. Что сделано, то сделано.
– Ученик пика Цинцзин Ло Бинхэ погиб от рук демонов, даже тела не осталось, – медленно произнёс Шэнь Цинцю.
Это собрание Союза бессмертных стало самым кровавым со дня его основания.
В состязании участвовало свыше тысячи молодых талантов из всех школ, из них чудом уцелели лишь адепты монастыря Чжаохуа, которые отвечали за поддержание магического барьера. Что до дворца Хуаньхуа, то их потери были наиболее тяжелы: они недосчитались почти ста человек. Среди великих школ хребет Цанцюн понёс наименьшие потери: всего тридцать с небольшим человек.
Что до прочих школ, то из них на собрание Союза бессмертных в основном стекались новички со слабыми боевыми и заклинательскими навыками – по ним и пришёлся наиболее сильный удар.
Изначально возможность попасть в «золотой список» лидеров почиталась всеми участниками за величайшее счастье, однако теперь, когда многие из тех, кто вошёл в него, погибли в ущелье Цзюэди, в том числе и занявший первое место личный ученик главы пика Цинцзин Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ, – его меч был разбит, а сам он сгинул, – какое сердце не заболит при взгляде на этот список?
И это ещё не считая тех, кто пострадал, по зову долга поспешив на выручку ученикам. Словом, не было ни одной школы совершенствующихся, которую так или иначе не затронула эта трагедия.
На пик Цинцзин прислали список победителей. В самом верху золотом сияло имя Ло Бинхэ.
– Учитель, нам доставили десять тысяч духовных камней, – доложил подошедший Мин Фань. – Что с ними делать?
«Десять тысяч духовных камней?»
– Откуда вдруг так много? – непонимающе переспросил Шэнь Цинцю.
– Учитель, неужто вы забыли? – осторожно поинтересовался Мин Фань. – Во время собрания Союза бессмертных вы поставили пять тысяч духовных камней на…
Тут-то Шэнь Цинцю вспомнил. Ставка, сделанная на Ло Бинхэ, полностью оправдала себя. Тогда Юэ Цинъюань сказал, что покроет расходы в случае проигрыша, а весь выигрыш достанется Шэнь Цинцю. Отвага и боевое мастерство, проявленные Ло Бинхэ за последнюю половину большого часа, и впрямь позволили ему без труда обойти и Гунъи Сяо, и Лю Минъянь, занимавших первое и второе места, и взлететь на вершину рейтинга – тем самым удвоив сделанную на него ставку.
В тот момент идея заработать целое состояние единым росчерком кисти даровала Шэнь Цинцю некоторое утешение, но теперь, когда это свершилось, он понятия не имел, что ему делать.
К тому же прежде всеми этими вопросами – что отправить на склад, а что пустить в дело и в какое именно – занимался Ло Бинхэ, так что Шэнь Цинцю мог со спокойной совестью забыть о прозе жизни. Ну а теперь Мин Фань пришёл с этими вопросами к нему.
– Убери их пока, – поразмыслив, ответил Шэнь Цинцю.
Судя по выражению лица Мин Фаня, более подробная инструкция ему не помешала бы – скажем, куда именно «убрать», – но, взглянув на учителя, он не осмелился докучать ему. В конце концов он решил, что не ошибётся, если попросту разместит духовные камни там, куда всегда клал их Ло Бинхэ, с чем и удалился.
Последующие дни ученики пика Цинцзин едва ли не ходили на цыпочках, боясь заступить за грань и ненароком затронуть чувствительную струну в страдающем сердце учителя. Они искренне надеялись, что через несколько дней он, быть может, пойдёт на поправку. Кто же знал, что более полумесяца спустя, когда душевным ранам Шэнь Цинцю уже стоило бы затянуться, в преддверии трапезы они внезапно услышат, как из Бамбуковой хижины наставник дважды зовёт
