уж точно сможет о себе позаботиться! Скрывшись в здании института, он оставил Лисицына одного созерцать залитый кровью двор. Тревожное ожидание того, что вот-вот вернется этот вооруженный снорк угнетало проводника, подгрызало. В окнах второго, а затем и третьего этажей мелькали черные тени. Стрелять по ним он не решился, ведь не совсем понятно кто это – мутанты или свои. Глаза пересчитали тринадцать дохлых снорков и одного кровососа. Это слишком круто для отряда из трех человек, даже слишком. Крыс можно не считать, от них самая страшная угроза только газовая. А там, в главном корпусе, они продолжают кого-то валить! С ума сойти!
«И ведь они потратили на них целых две гранаты. Выходит, вооружены до зубов, блин», – щелкнуло в уме Лехи.
Остатки территории Таченко, Бунчук и Череп повыкашивали без его помощи. Им оставался только домик по соседству с крысиным, задний двор, одноэтажная бывшая лаборатория и ряд гаражей. Не сказать, что там развелось много опасной живности. Вся самая крупная гадина повылазила на шум и в принципе закончилась еще час назад.
Уперев руки в бока командир Таченко пересек с деловым видом алевший двор, глядя себе под ноги. Попинал мертвого снорка. Перевернул его ботинком на спину, оценивающе цыкнул, после чего обратился к своему отряду с назревшим вопросом:
– А у нас будет что-то типа ОбЭда?
Бойцы переглянулись меж собой, покивали, а Леха, вперив взгляд в кишки, задумался о том, как сильно после драки хочет макарон с острым томатным соусом...
Глубоким вечером, когда они привели в более-менее божеский вид соседний от подорванного гранатой дом, Таченко, как и обещал, отлистал для Лехи десять голубоватых купюр с номиналом в тысячу каждая. Когда за ними потянулась грязная рука, командир вдруг одернул ладонь, не позволив их забрать.
– Леша, колись, где ты служил? – хитро прищурился он.
– Я? – заволновался Лисицын. – В обычной российской армии. Копал картошку генералам на даче и один раз съездил на полигон пострелять из рогатки по воронам.
– Не знаю, какой гешефт ты решил себе наварить таким потешным ответом.
– Совсем небольшой. Просто не хочу рассказывать о себе.
– Чей-та?
– Сперва расскажи кто ты такой и что ты здесь делаешь.
Таченко издал задумчивое «хм-м-м», прислонил пальцы к квадратному подбородку, сделал очень серьезное лицо. Мимика стала жесткой, заиграли желваки на высоких скулах. Он уже разомкнул губы и вдохнул, чтобы начать вещать свою нуарную предысторию, как вдруг, улыбнувшись, пихнул Лисицыну его деньги, сбив того с толку столь неожиданной реакцией.
– Держи, родной, заработал. Хотя я считаю, что ты бы мог справиться и получше!
Опешивший Леха ответил, держа в пальцах веер косарей:
– Ты слышь, на понт меня не бери, понял, да? Лучше меня бы никто не справился.
– Спорим? – потер Таченко ладошки.
– Та давай! – заявил Лисицын. Чего греха таить, слова командира его сильно задели.
– Я уже говорил, что нас гораздо больше, чем три человека. Остальных надо бы тоже сюда привести. И поживее – мы пожрать любим, а припасов у нас ёк, потому что пришлось тебя на шею себе посадить. Ты с нас аж за двоих провиант вытягиваешь!
– Не зачет, ты сам велел мне вылить свое хрючево из кильки.
– Ой-вей, я тебе про факты, а ты обиды какие-то мне рассказываешь. Ну подумаешь, оно же пахло невкусно.
– А ты не передергивай! Не надо на меня все валить.
– Какой ты тяжелый, Лешенька. Приведешь сюда остальных ребят?
– Вообще без проблем. Подожди. А где они?
– На Барьере.
– Иди ты нахер! – в сердцах воскликнул Леха. – Ты совсем поехавший что ли?!
– Ц, ну я же говорил... – Таченко посмотрел на Черепа и Бунчука полным разочарования взглядом. Те удрученно покивали, словно говоря: «Да-а-а, Лисицын, мы были о тебе лучшего мнения». Он осекся, не понимая, разводят его или он в самом деле ведет себя, как барышня кисейная?
– Стой, ты серьезно что ли?
В глубине души Таченко ликовал. Есть пробитие!
– Да ну нет, конечно, – вздохнул он, – куда там. Иди уж домой к себе.
Щеки Лисицына вспыхнули. Он вдруг побоялся, что жратва и деньги возьмут и вот так резко закончатся. За последние сутки он привык к хорошей жизни. Терять эту богатенькую компанию, которая ко всему прочему обладает завидной силой, ему очень не хотелось. Гордость, если так посудить, тоже угомонилась, перестав о себе напоминать. Прав был Унылый, все-таки шкура у Лехи продажная.
– Один я не пойду, но если с кем-то из вас... – задумчиво заговорил он, прикидывая свои шансы. На полуслове заткнулся. Все-таки его разводят.
– Ну, ты продолжай, – разрешил Череп.
– Мне нужен будет напарник, это даже не обсуждается. А также дальше в Зоне повышенный радиационный фон. Понадобятся либо артефакты от радиации, либо нормальная экипировка, хотя я бы предпочел арты. ПМ тоже не годится в дальний поход. Как, кстати, и двустволка, – Леха не упустил возможности съязвить, – поэтому если по традиции ко мне на хвост упадет Череп, ему следует выдать что-нибудь повеселее.
Вот это поворот! На громилу уставились три пары глаз. Этот мелкий хмырь что, знал, что за ним следят? Как?! Удовлетворенный реакцией новых знакомых, Лисицын пригладил бородку. Хе-хе.
