Несмотря на регулярные визиты Дейкуна в отряд, осужденные относятся ко мне хорошо, с пониманием. Сплю я на почетном месте, у стены на нижней шконке. Окружает меня самый разный люд. В бараке проживают осужденные, работающие в пекарне, на стройке и в столовой.
Старший дневальный отряда Резаный – молодой парень с огромным шрамом на шее. Он рассказывает мне свою историю. Из неблагополучной семьи, с тяжелой судьбой, сидит за грабеж. После ареста попал во Владимирскую тюрьму, в пресс-хату, где под руководством местных оперативников руками осужденных создавались невыносимые условия жизни. У нормального человека не хватит фантазии, чтобы представить, что могут творить человеческие существа с себе подобными. Анатолий, тогда еще не Резаный, чтобы не брать на себя чужие дела, вспарывает себе шею и добивается перевода в санчасть. Как выяснится, с прессовщиками из этой камеры Владимирской тюрьмы я тоже сталкивался лично. Они работали завхозами первого и второго отрядов в колонии общего режима во Владимире. Это Жук, Сережа Жукин, и Фанат, Саша Виноградов. По странному стечению обстоятельств их третий подручный по камере Заяц окажется невостребованным и сменит свою специализацию прессовщика на мирную профессию баландера. Резаный в некой растерянности покажет мне своего, ничем не примечательного мучителя… Надо отдать ему должное – получив власть над своим мучителем, Резаный ограничится лишь однократным избиением и воздержится от каких-либо дальнейших издевательств над своим врагом. Несмотря на совершенное преступление, благородства и такта у Анатолия побольше, чем у многих находящихся при исполнении лиц.
* * *
В местах лишения свободы сидят разные люди. По моим оценкам, невиновных процентов тридцать. Разные обстоятельства привели людей в тюрьму. Сидит много подлецов и отъявленных мерзавцев. Но то, что с ними делает система, не поддается описанию. В этих условиях хороший станет плохим, а сомневающийся потеряет последние остатки надежды на справедливость и веру. Плохой станет еще хуже. Людей в погонах я бы вообще не подпускал к осужденным, тем более к решению вопроса об их условно-досрочном освобождении. На них – только охрана по периметру колонии, чтобы заключенные не разбежались. Психологи, врачи, учителя – вот люди, которые могут принести пользу осужденным. Работает осужденный – получи балл, учится – еще балл, ходит на занятия к психологу – еще два. Все добровольно. Набрал условные десять баллов, получил рекомендацию психолога – иди на УДО. Не хочешь – сиди весь срок. Всё. И не надо ничего придумывать.
Глава 55
Спартакиада народов ФСИН
Порой сотрудники ФСИН демонстрируют неплохую фантазию. Нас ожидало еще одно масштабное событие. Приближалась спартакиада осужденных колоний Владимирской области. Футбол, волейбол и настольный теннис – три дисциплины, где соревнуются зэки. Право принимать у себя участников соревнований выиграла колония строгого режима в Мелехово. Принять участие в спартакиаде – дело обязательное и ответственное. В нашей колонии спешно собираются команды. Желающих набирается немного. Местные понятия не позволяют порядочным арестантам принимать участие в подобных игрищах, поэтому в командах много вакантных мест. Идея побывать в Мелехово, где я провел три года, захватывает меня, и я записываюсь в волейбольную команду. В волейбол я не играл ни разу в жизни. Капитан команды, завхоз третьего отряда Анатолий Резаный, подбадривает меня:
«Главное – выйти на поле, просто для галочки».
Добровольцев, готовых выйти на поле для галочки, набирается семь человек. Появляются и футболисты, и теннисисты. Смотрящий за зоной по настоятельной просьбе администрации колонии дает добро на участие порядочных арестантов в спартакиаде.
Ранним утром, после плотного завтрака, специально приготовленного для нас, мы плотно набиваемся в автозак и выдвигаемся в путь. Под надзором конвоира, вооруженного автоматом, и собаки мы с относительным комфортом располагаемся в клетках. Машина еле едет, то и дело останавливаясь. То светофор, то пробка, то просто глохнет двигатель. Мы добираемся до места назначения за четыре часа. Автозак заезжает на территорию колонии, в шлюз, и мы по очереди выпрыгиваем из машины. С резиновыми дубинками в руках нас встречает местная милиция.
«Вы знаете, куда вы приехали?» – здоровенный оперативник ошарашивает прибывших спортсменов громоподобным воплем.
Нам здесь явно не рады. Для оперативников это совершенно пустое, никому не нужное мероприятие, лишняя головная боль.
«Здесь вам не общий режим, а Ме-ле-хо-во!» – чеканя каждый слог, говорит оперативник. – Понятно?» – обращается он персонально к каждому.
«Понятно», – растерянно отвечают зэки, не ожидавшие такого радушного приема.
Майор замечает меня и спрашивает:
«А ты, Переверзин, что тут делаешь?»
«В гости приехал», – честно отвечаю я.
По одному мы проходим через шмон, строимся и идем в помещение профилактория. Скинув черные робы и облачившись в спортивную форму, наша команда в полном составе выходит на аллею, хорошо мне знакомую по маршировкам, и следует на стадион.
Я прохожу мимо локалок, где вижу много знакомых лиц. Осужденные оживленно кричат и машут руками, приветствуя меня. Я радостно отвечаю им тем же. В локальном секторе стадиона собирается толпа зрителей из осужденных, с которыми можно общаться. Помимо нас в Мелехово приехали команды из колоний строгого режима Вязников и Пакино. Всего четыре команды. Масштабное и диковинное мероприятие вовсю освещается прессой. Многочисленные журналисты оккупировали стадион. Спартакиада начинается волейбольными баталиями. Все внимание приковано к нам. В первой схватке схлестнулись команды Мелехово и Вязников. Играли прекрасно, очень зрелищно. Красивой игру делали волею судеб попавшие в каждую команду кандидаты в мастера спорта по волейболу. Следующими выступали мы. Я совсем не волновался, даже не задумывался о предстоящей игре. Правила мне разъяснили непосредственно перед матчем. Мне казалось, что играть в волейбол гораздо проще. Однако после выхода на площадку я понял, что дело гораздо серьезнее, чем я предполагал. Отбить мяч я сумею один раз, да и то случайно. Мяч, проскочив мимо моих рук, ударится о мою грудь, после чего случайным образом отскочит на сторону соперника, где будет принят и отбит. В те минуты от стыда мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Я с радостью подсчитывал проигранные очки, приближающие нас к окончанию позора. Играл я ненамного хуже других членов нашей команды, которые ни разу не смогли принять подачу соперника. В воздухе повисли слова сотрудника управления ФСИН Владимирской области, ответственного за воспитательную работу с осужденными.
«На фиг ты этих придурков сюда привез!» – обхватив голову руками, кричал он сопровождающему нас замполиту.
Один мой знакомый осужденный, прибежавший на стадион поговорить, узнал о моем прибытии в Мелехово со слов другого зэка.
«Иваныч приехал! Чудит на поле!» – новость быстро разнеслась по всей колонии. Уже через несколько минут после проигранного матча я делился впечатлениями со своими старыми знакомыми. На площадку пришлось выйти еще раз, чтобы сразиться за заслуженное последнее место.
С футболом и настольным теннисом дела обстояли гораздо лучше. Во Владимирской области не нашлось равных нашим теннисистам и футболистам, которые заняли первые места. Вокруг футбола закипели нешуточные страсти. Присутствующие здесь начальники колоний (в эти минуты, очевидно, почувствовавшие себя Абрамовичем с его «Челси») бешено орали, поддерживая своих подопечных. В финальной игре наша команда встретилась с командой строгого режима из поселка Пакино, где раньше заместителем служил наш нынешний хозяин. Подполковник будет счастлив, получив радостную весть о нашей победе!
Несмотря на полное фиаско в волейболе, в общекомандном зачете наша команда заняла первое место – мы возвращались в колонию с победой!
Пообедав в местной столовой, мы в полном составе погрузились в автозак и отправились домой.
Местная баланда потрясла воображение моих товарищей по команде. В Мелехово кормили заключенных на несколько порядков лучше, чем в Покрове. В тот день был дан праздничный обед, состоящий из макарон, произведенных в местной пекарне, и горохового супа.
С собой мы увозили море впечатлений и эмоций. Мои товарищи по команде были потрясены жесткостью режима в Мелехово. Сережа, занявший первое место в теннисном турнире, скажет:
«Лучше сидеть два года в Покрове, чем один год в Мелехово».
Во многом он был прав. Но мое подсознание вытеснило из памяти все плохое, и у меня остались только хорошие воспоминания об этой колонии.
