Себастьяну хотелось вскочить в седло и помчаться далеко-далеко, оставляя за собой незнакомые деревушки, сквозь леса, в которых гудит ветер. Он мечтал остаться в полном одиночестве, наедине с молчаливыми холодными и далекими звездами. Так мчаться и мчаться, пока соленые морские волны не захлестнут его бег, принеся с собой забвение.
Взрыв смеха внезапно донесся из-за открытой двери, заставив его вздрогнуть и оглянуться. Себастьян постоял минуту в недоумении, постепенно осознавая опасность своего одиночества. Он слишком трезв для таких прогулок.
Виконт с силой провел ладонью по лицу и направился к Пикеринг-плейс, не подозревая о присутствии человека, чьи смутные очертания на мгновение выступили из тени. Чьи глаза внимательно за ним следили.
Пол Гибсон быстрым шагом прошел мимо бильярдных столов, направляясь к помещениям для более солидной публики, туда, где были расставлены столы для виста и на зеленом сукне разложены карты для игры в фараон. Глубоко потянул в себя воздух, насыщенный парами бренди, запахом табака и несомненным сладковатым ароматом гашиша.
Гибсон находился в одном из самых дорогих — и шикарно-упаднических — игорных домов на Пикеринг-плейс, и ему пришлось напомнить себе, что сейчас надо покрепче сжать зубы и шагать вперед, не глазея по сторонам и ничем не напоминая доверчивого деревенского простачка — здешнюю легкую добычу. Гибсон был давно и наилучшим образом знаком как со злачными местами и борделями Лондона, так и с притонами, где курили гашиш. Но в игорном доме столь высокого класса ему бывать еще не приходилось. Стены комнат обтянуты муаровыми шелками, развешанные там и тут огромные зеркала заключены в нарядные позолоченные рамы, льняные скатерти на столах, накрытых к ужину, топорщатся от крахмала. Откуда-то доносился негромкий аккомпанемент струнного квартета, музыка создавала странный диссонанс высокому нервному смеху женщин и ритмичному перестуку коробочек, в которых встряхивали игорные кости.
Гибсон взял бокал с подноса официанта, обносившего гостей кларетом и бренди. Одна дама, одетая в пунцовый наряд с вызывающе низким декольте, бросила на него оценивающий взгляд, затем поднялась с места и направилась в его сторону. Она прошла так близко, что едва не задела смутившегося Гибсона. Тот мысленно спросил себя, отчего это камешки у нее ушах выглядят такими натуральными, затем решил, что бедному ирландскому костоправу нет, собственно, до того никакого дела, отхлебнул бренди и отправился дальше.
Осмотрев сидевших за игорными столами и ту толчею, что окружала стол с рулеткой, он направился к лестнице, изящным полукругом уводившую на следующий этаж. Огни здесь были притушены, но не настолько, чтобы скрывать нарядную наготу полуобнаженных тел и недвусмысленные позы как женщин, так и мужчин, которые группками по двое-трое расположились на низких диванах и разбросанных на полу подушках. Гибсон почувствовал, что его щеки вспыхнули от смущения, и поскорее отвернулся.
Виконт Девлин отыскался в одной из оконных ниш, где он полулежал на бархатной подушке, плотно обхватив ладонью горлышко бутылки дорогого французского коньяка. Доктор наткнулся на него как раз тогда, когда рука полураздетой женщины, гладившая грудь его друга, скользнула вниз по животу. Девлин покачал головой и накрыл рукой ее пальцы, останавливая их медленное движение. Женщина с разочарованием тихонько фыркнула, затем поднялась и двинулась прочь; виконт поднес к губам бокал с коньяком и отхлебнул. Идя сюда, Гибсон боялся, что, чего доброго, застанет друга увлеченным горячей любовной схваткой, но, как оказалось, Себастьян скорее был намерен утопить горе в вине, чем вкушать наслаждение от продажных ласк.
— Вот ты где, дружище! — радостно воскликнул ирландец в расчете на внимательные уши посторонних. — Извини, что задержался. Ты, я надеюсь, не забыл, что обещал сегодня встретить мою сестрицу?
Девлин обернулся и в упор уставился на него. Желтые глаза сверкнули опасным блеском.
— Твою сестрицу?
— Кого же еще? Вижу, вижу, что забыл. Меня извозчик ждет на улице. Знаю, в свете сказали бы, что джентльмену не пристало нанимать извозчика, но моя карета, как назло, в ремонте. Так что придется тебе смириться с этим.
— Нет у тебя никакой кареты. Тем более в ремонте. Как и никакой сестры, — мрачно оборвал его Себастьян.
— Ну, это ты загнул, дружище. Как это нет сестры? Именно что есть. Но, учитывая, что она приняла постриг в монастыре Килларни, не думаю, что ты особенно мечтаешь с ней встретиться. Особенно когда так напился.
Девлин расхохотался и встал на ноги. Галстук его был смят и развязан, волосы разлохмачены даже более обыкновенного, но шаг, который он чеканил, спускаясь по лестнице, сохранял уверенность. Только когда они вышли в узкий тупик и дверь за ними захлопнулась, Девлин прислонился к грубой кирпичной кладке стены и зажмурился.
— Черт все забери, — пробормотал он.
Гибсон внимательно изучал ставшее бескровным лицо друга, его плотно сжатые челюсти.
— После той ночи под Сан-Доминго я не видал тебя в таком состоянии ни разу.
— Я и не был в таком состоянии после той ночи под Сан-Доминго. А еще вернее, я в таком состоянии вообще ни разу в жизни не был, — Девлин открыл глаза и уставился на ирландца. — Какого черта ты сюда явился?
— Том о тебе беспокоился.
Опасный злой огонек вспыхнул в глазах виконта.
— В таком случае какого черта он беспокоился?
— Ты прав. — Гибсон сжал плечо друга и рассмеялся, когда тот поморщился. — Завтра, когда протрезвеешь, ты его еще поблагодаришь.
Подозвав извозчика, доктор подождал, когда наемный экипаж двинется в направлении Тауэр-Хилл, и тогда продолжил:
— До тебя, не сомневаюсь, еще не дошли последние новости.
Девлин, который до этого рассеянно смотрел в окошко кареты, тут же резко обернулся и пронзительно глянул на Гибсона:
— Что за новости?
— Арестовали Потрошителя Пижонов. Им оказался один деревенский джентльмен из Хертфордшира.
Девлин словно и не был пьян.
— Брендона Форбса?
— Да, его.
— Но он же ни при чем.
Гибсон скептически поднял бровь:
— А ты можешь это доказать?
— Нет.
— Тогда быть ему повешенным. Если толпа раньше не вытащит его из камеры и не растерзает в клочья. Лондонцы напуганы и жаждут чьей-то крови. Немедленно.
— Останови кучера, — приказал Девлин.
Гибсон дернул за шнур.
— Почему? Что такое?
Девлин уже распахнул дверцу кареты.
— Боюсь, меня сейчас вырвет.
ГЛАВА 56
Воскресенье, 22 сентября 1811 года
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
