не будет иметь смысла, так что у меня останется еще пара лет жизни «для себя». То же касается и победы Клерии: если войска Кая Фотена отбросят нападение паринийцев и удержат Миллер, то враги королевства заползут в те норы, из которых выползли. Чтобы перегруппироваться и собрать силы для нового удара через пять-десять лет. Но к тому моменту меня уже, скорее всего, не будет в живых, так что не мои проблемы, а короля Фотена.
Лото принесло достаточно денег, чтобы мне больше не пришлось работать руками или в какой-нибудь управе — сейчас на счетах в торговой гильдии у меня хранилось больше тысячи золотых. На два года жизни на широкую ногу точно хватит.
Лу и Илий уехали из дворца на следующий день, взяв немного денег на содержание храма и жизнь. Не прощались, я только пожал руку старому жрецу — он сильно помог мне освоиться в этом мире. На богиню я почти не смотрел, нам не о чем было говорить.
Чтобы не свихнуться от нахлынувшего на меня ощущения скорой смерти, я погрузился в дела короля с головой. Пропадал за бумагами, подслушивал мысли придворных, периодически встречался с Каем. После нашей пьяной беседы, часть которой я вообще не помнил, Кай Фотен объявил меня официальным фаворитом короля, что создало эффект разорвавшейся бомбы. Дворец гудел, мне в спину кидались завистливые взгляды, а за глаза меня поливали грязью.
Ходили разговоры, что я получил статус фаворита из-за того, что приглянулся Виле де Шонц, так что я был крайне рад тому, что в реальности у нас ничего не было: проще было переносить весь поток грязи и сплетен, который обрушился на мою голову.
Сложнее всего были отношения с герцогом Мофоросом, который, в силу специфики его должности при короле, очень активно участвовал в политической жизни государства на этом этапе.
Как и ожидалось, Республика Бренн еще несколько месяцев назад ввязалась в конфликт на своих южных границах, поддержав притязания Ламхитана и выступив с ним единым фронтом против Нельской короны. Посланники совета только разводили руками на требования Кая в военной помощи в виде атаки Ламии, если Париния перейдет наши границы. В ответ на это республиканцы заявляли, что людей у них недостаточно, они могут обеспечить только бесперебойную поставку оружия и прочих товаров военного назначения, дефицит которых стал назревать в Клерии. Свободных мечей у Бренна не было — Корона серьезный противник и почти все силы были брошены на помощь воинственному Ламхитану. Единственное, чем могли помочь торговцы Бренна — дать денежную ссуду для того, чтобы Фотен усилил свою армию отрядами наемников. Но процент был настолько грабительским, что даже если Кай выиграл бы грядущую войну, выплаты по процентам оставят Клерию в нищете на десятилетия. Вот такие вот союзнички.
Я стал больше проводить времени на арене, тренируясь владению копьем. В гвардии нашлось пару сносных копьеносцев, которые успели достаточно послужить в армии до того, как перешли в прямое подчинение королю, так что кое-какую науку я получал. Учителя боя на посохах найти не удалось, но я хотя бы изучил базис, который преподается мальчикам. И на том спасибо.
Энжи уехала. Бард могла бы найти мне учителя бою на посохах из числа бродячих певцов и артистов, но никого достойного в Пите не осталось — артисты разъезжались из столицы, как и все прочие. Так что я просто тепло поблагодарил рыжеволосую певицу за ее помощь и работу, и она отправилась в путь. По словам Энжи, в ее планах было осесть в Трейле или другом южном городе, подальше от побережья, которое скоро будет полыхать.
Герцог Мофорос от постоянной пикировки перешел к откровенному вредительству после того, как мы получили известия о принудительном выдворении клерийского посольства из Паринии. Похожая ситуация была и в Гонгорском королевстве, но наши западные соседи все еще делали хорошую мину при плохой игре и не разрывали столь показательно дипломатические отношения. Но вот доступ послов во дворец гонгорского короля уже был значительно затруднен, если не сказать, что закрыт.
После получения дурных вестей старый аристократ откровенно сорвался с цепи, после чего стал собирать оппозиционную монарху фракцию, в которую вошли многие заметные фамилии клерийской аристократии. По дворцу поползли старые разговоры о том, что Кай — даже не бастард, а прижитый шаринской княжной сын со стороны, что Фотены вообще имели прав на престол не больше, чем любой другой древний род.
Вроде бы, стандартное взбаламучивание воды, но как оно было не вовремя! Чем больше я узнавал о мыслях оппозиционеров короля, тем больше утверждался в том, что Мофорос — просто говорящая голова, а ситуация зрела и ранее. На фоне этих разговоров осложнялся и созыв вымпелов: король не получил ответа от слишком многих аристократов, которые имели собственные дружины, на свое требование поступить на службу в войско и предоставить своих людей.
В этом не было ничего необычного: в королевствах бывшей Клерийской Империи существовала некоторая процедура призыва на войну. Если аристократ не был целиком согласен с требованиями монарха, то тогда королю надо было возглавить сбор вымпелов лично, через визит в родовые поместья и замки сомневающихся герцогов, графов и баронов. Традиция же гласила, что если король лично приезжал за вымпелом аристократа, то отказать ему уже было нельзя: войска, провизия и прочее на нужды войны аристократ предоставить был обязан, как и сам поступить на службу или отправить в армию сыновей, если они у него были. Это была, своего рода, такая система заложников, которая обеспечивала покорность остального семейства во время боевых действий, держа в узде весь прочий род.
Доносчики Вилы оказались не так полезны в ситуации, когда во дворце в открытую стал зреть заговор. Информации графиня получала все меньше, а несколько преданных ей служанок и вовсе пропали. По официальной версии — сбежали из дворца в родные края, спасаясь от грядущей войны. По факту, я уверен, их где-нибудь тихо придушили, предварительно выведав все, что знали несчастные о шпионской сети королевской фаворитки.
Мое расследование махинаций с армейскими закупками продвигалось. Я нащупал нескольких крупных купцов, которые состояли в частных гильдиях, через которых проворачивались мутные дела. Нет, само собой, эти люди не ставили свои печати на векселях и чеках, но именно в их карманы стекались полученные финансы. Я практически не удивился, когда понял, что эти
