люди крепко связаны как с криминальным миром, так и состояли в тесных отношениях с рядом высших аристократов Клерии — в том числе и с заговорщиками.
Капкан, выставленный на Кая Фотена Первого, становился все реальнее, а его зубья — все острее.
Одним из фигурантов махинаций оказался и уже знакомый мне усатый главнокомандующий — герцог Малкис Ренор. Именно ему я передал увесистый кошель с главным призом нашей первой игры в лото во дворце и уже тогда он показался мне подозрительным увальнем.
К сожалению, пощупать мысли герцога Ренора мне не удавалось: он отбыл в расположение войск, которые сейчас стояли лагерем в восьми лигах от города, ожидая приказов короля занять форты Пите или двинуться в сторону Миллера. Я сообщил о своих выводах королю, но пока Кай медлил. Мне вообще казалось, что монарх потерял нить происходящего и спустил многие дела на самотек, бесконечно проводя время в своих покоях.
Единственное место, где я мог спокойно провести время вдали от дворцовых интриг — тренировочная арена. Было уже тепло, лето ломилось в двери, так что гвардейцы тренировались во дворе своей казармы. Я же, чтобы скрыться от чужих глаз, все больше времени проводил в душном зале. Хотелось побыть одному.
Я почувствовал, как на песок арены ступило четыре пары ног. На двух молодых мужчинах были форменные куртки гвардии, еще двое — принадлежали к средней руки аристократии, которая сейчас активно выбирала, к какому лагерю примкнуть. Скажу прямо, счет был далеко не в пользу молодого короля.
— И кто пустил безродного на арену? — голос говорившего дворянина был высоким и чуть звенящим. Совсем еще мальчишка. — А, да это же выскочка-фаворит нашего короля.
Все четверо уже снимали со стоек тренировочные мечи и приближались ко мне. В моих руках сейчас было длинное копье, с которым я отрабатывал вращение и бой в широком секторе.
— Да ты посмотри, какой он фаворит? Машет палкой, как настоящий крестьянин. Может, готовиться сражаться в первом ряду за любимого короля? — это уже был второй из аристократов.
Гвардейцы пока хранили молчание, но я узнал их — два брата, младшие сыновья одного из западных баронов.
Я быстро понял, что меня пришли если не убить, то покалечить. Настроены молодчики были агрессивно, это чувствовалось сразу. Как ощущалось и то, что их кто-то подослал. Арена сейчас пустовала, и им никто не мог помешать выполнить задуманное.
Хоть тренировочные мечи и были затуплены, но хороший удар мог сломать кости, а пропущенный в голову — лишить жизни. Так что я не обольщался на тему того, что меня не могли зарезать. Потому что мои противники были способны просто забить меня до смерти.
Я быстро оценил обстановку. Если я убью четырех дворян — а пустив в ход ментальную магию, мне придется их умертвить в любом случае — в дворце может вспыхнуть бунт. Если же они прибьют нового королевского фаворита, то все будет обставлено, как несчастный случай: неумеха просто не смог поставить очевидный блок, и пропустил удар в голову. Такое иногда случалось, никто не застрахован от травм, когда люди машут тяжелыми металлическими предметами друг у друга перед носом. Это была почти безвыходная ситуация: против двух гвардейцев одновременно, без использования магии, я мог выстоять несколько минут. А противников было четверо. Звать на помощь бесполезно, Лу сейчас далеко и даже если услышит мой ментальный призыв, к тому времени, как она доберется до дворца, я буду уже трижды мертв. Если я поубиваю четырех аристократов, все из которых были значительно выше меня по статусу, то мне тоже грозила мучительная смерть и никакая защита со стороны короля тут не спасла бы. А если что-то пойдет не так об этом сразу же узнают нужные люди: я ощущал как минимум еще двух соглядатаев, которые наблюдали за ареной из тени балконов.
Убить всех? Я не дотянусь своей магией до наблюдателей, для смертельного воздействия мне все еще нужен был физический контакт с целью, пусть и посредством легкого касания копьем или посохом.
Единственный шанс — каким-то чудом вырубить всех четверых. Еще я мог попытаться прорваться из окружения и попытаться сбежать с арены. В таком случае мой статус при дворе будет уничтожен, но я хотя бы останусь жив.
Я поудобнее перехватил копье, готовясь отражать атаки. Его наконечник был затуплен, но если бить в голову, я смогу наверняка вырубить любого из подосланной четверки.
Все четверо создавали впечатление шакалов, которые сейчас кружили вокруг беззащитной овцы. Они осознавали свое доминирующее положение и даже будь я так же умел, как лучший гвардеец, шансов у меня было бы немного.
Первый выпад я отклонил наконечником копья, уводя меч в сторону, и контратаковал болезненным тычком в грудь. Заплатить за эту наглость пришлось сразу же: мне прилетел мощный удар в спину, который чуть не сломал половину костей и позвоночник.
Задыхаясь от боли, я отпрыгнул в сторону, отражая следующий удар. Длина моего оружия позволяла держать противников на расстоянии, а болезненные тычки в грудь и живот немного охладили их пыл, но я понимал, что, не нанося смертельные удары в голову или шею, долго я не продержусь. Единственное, чего мне удалось добиться — отступить к одной из стен арены, так что сейчас нападавшие прижимали меня широким полукругом.
Раскрутив копье по широкой дуге восьмеркой, я чуть отогнал четверку дворян, и внезапно изменил направление своего движения, атакуя крайнего левого ударом в колено. Ничто не мешало мне сломать пару рук или ног, главное, чтобы выжили.
Пришлось прибегнуть и к ментальной магии, но совсем чуть-чуть, будто бы мои руки двигались с такой скоростью, что направление движения копья рассмотреть не удалось.
Мощным боковым ударом я выбил одному из аристократов колено. По арене прокатился визг, будто кто-то привел сюда свинью.
— Тварь! Мразь! Ты мне ответишь!
Пока дворянчик грязно ругался, я уже вернулся на исходную, и еще раз крутанул перед собой восьмерку, заставляя бойцов отступить.
Удивили меня братья. Они почти одновременно провели слаженную атаку: один из них принял на меч мой удар копьем, уводя оружие вниз, второй же, понимая, что не успевает дотянуться до моей тушки, просто обломал наконечник ударом ноги.
Древко дернулось
