— Право на борт! — заорал я. — Полный вперед!
Подобно тонущему в пучине, я задержал дыхание, видя, как над «Сигуре» нависает огромный форштевень крейсера. Мне казалось, что «Сигуре» ползет как улитка, и я весь напрягся в ожидании неизбежного столкновения, когда «Сигуре» вильнул своей хрупкой кормой и пронесся менее чем в трех метрах от крейсера.
Переведя дух от миновавшей опасности, я бросил настороженный взгляд в направлении «Самидаре» и снова застыл от ужаса. «Самидаре», резко уклоняясь вправо от обезумевшего «Сендая», прочертил бортом весь левый борт и палубу «Сирацуи», разбив и смяв все его орудия и торпедные аппараты!
Но все мои удивления только начинались. Не успел я прийти в себя от столкновения двух своих эсминцев, как «Сендай» без всякого предупреждения снова развернулся и помчался к противоположной колонне наших кораблей. Ошеломленный таким поведением своего флагманского крейсера, адмирал Иджуин приказал переложить руль, и наблюдал, как крейсер неожиданно вильнул влево, выполняя какой-то непонятный маневр. В следующий момент я с ужасом увидел, как вокруг «Сендая» встали водяные столбы от упавших снарядов, а один из них угодил прямо в середину крейсера. Рыская как пьяный, «Сендай» попал под первый залп американских крейсеров. Мне еще никогда не приходилось видеть такой исключительной точности — первый залп и — прямое попадание!
Второй и третий залпы также поразили обреченный крейсер, и он вспыхнул, как гигантский факел. Корабль задрожал, накренился и замедлил ход, но все-таки сумел выпустить восемь своих торпед в общем направлении кораблей противника.
С находящегося в 500 метрах дальше эсминца «Самидаре» сумели вычислить место американских кораблей, и в 00:52 капитан 3-го ранга Сугихара выпустил веер из восьми торпед.
Четыре невидимых американских крейсера находились от нас на удалении 15 000 метров. В 00:51 они совершили последовательный поворот вправо и успешно уклонились от шестнадцати торпед. Попадание из-за ошибки в маневрировании получил только последний корабль во второй американской колонне — эсминец «Фут». Он был выведен из строя, но не затонул.
Между тем хаос и паника царили в двух других колоннах наших кораблей. В 00:45, когда я передал сигнал об обнаружении кораблей противника, адмирал Омори их видеть не мог. Зато пятью минутами позже он увидел, как вспыхнул «Сендай» под градом американских снарядов. Адмирал считал, что «Сендай» находится примерно в 1000 метрах впереди его на курсе, параллельном курсу тяжелого крейсера «Миоко». Вместо этого он обнаружил горящий «Сендай» у себя слева по носу. Решив снова перестроить соединение в первоначальный ордер, адмирал приказал всем кораблям ложиться на обратный курс, чтобы выйти из зоны обстрела. Этот маневр мог бы удасться, если бы все корабли его четко выполнили. Но на многих кораблях офицеры не имели никакого опыта ночных боев, и результатом этой команды стал полный хаос. К нему еще добавились ошибки, допущенные третьей колонной адмирала Мацубара.
Мацу бара, не имеющий большого боевого опыта, был, однако, известен своей фанатичной агрессивностью. Получив мое сообщение о появлении противника, он немедленно бросил свою колонну в атаку на американские корабли. Развив полный ход, его корабли минут десять шли в полной темноте в указанном направлении, ничего не видя. Затем Мацубара увидел, что тяжелые крейсера «Миоко» и «Хагуро» начали поворот, он начал делать то же самое, совершив самую серьезную ошибку из всех, допущенных этой ночью.
Когда его крейсер «Агано» и три следующие за ним эсминца, завершив поворот, взяли курс на север, Мацубара не заметил, что его колонна под прямым углом пересекает курс тяжелых крейсеров адмирала Омори. В результате тяжелый крейсер «Миоко» врезался в эсминец «Хацукадзе», а тяжелый крейсер «Хагуро» едва избежал столкновения с «Вакацуки».
В панике Мацубара снова развернулся, чтобы вернуться к своему поврежденному эсминцу» Но поскольку в разгаре боя он ничем не мог помочь поврежденному кораблю, Мацубара снова приказал своей колонне лечь на параллельный курс с тяжелыми крейсерами.
В 01:15 американские снаряды накрыли «Миоко» и «Хагуро». Тяжелые крейсера вслепую открыли ответный огонь в вероятном направлении нахождения противника. В следующие несколько минут, продолжая вести огонь из орудий главного калибра, тяжелые крейсера выпустили также двадцать четыре торпеды, ни одна из которых в цель не попала.
Американские радиолокаторы лишили японский флот былого преимущества в ночных боях. Американские эсминцы добились великолепных результатов, хотя все десять их торпед прошли мимо. Одним ударом были выведены из строя три японских корабля!
В это время сигнальщики доложили, что с кормы «Сендая» сигнальным фонарем передают сигнал бедствия, прося «Сигуре» подойти к крейсеру. Мой эсминец находился в 500 метрах с правого борта «Сендая». Снаряды противника не долетали до нас, продолжая каскадами обрушиваться на подбитый крейсер. Мой лучший друг, адмирал Иджуин, звал меня на помощь, но «Сигуре» не имел никаких шансов уцелеть, если бы он приблизился к горящему «Сендаю». Я еще помнил, что сорок три человека на «Амацукадзе» погибли, попав из-за собственной ошибки под сосредоточенный огонь крейсера «Хелена». Ради душ этих моряков я не имел права повторять подобной ошибки.
Командир «Сигуре» с нотками нетерпения в голосе попросил разрешения подойти к «Сендаю». Я не разрешил.
— Но это приказ командующего эскадрой! — закричал Ямагами. — Он приказывает нам подойти к крейсеру и снять экипаж!
— Нет, Ямагами, — твердо ответил я. — Я решил этого не делать. Смотрите, что делается вокруг крейсера. Мы, может быть, успеем снять с него пару человек, но погибнем все и погубим эсминец.
— Но мы получили приказ! — не унимался Ямагами.
— Приказ? — переспросил я. — Да, мы имеем приказ и давайте его выполнять. Нам отдан приказ сражаться с врагом. Идет бой, а во время боя все спасательные операции являются второстепенными...
— Но там гибнут наши товарищи, капитан 1-го ранга Хара! — в истерике закричал Ямагами. — Они гибнут на ваших глазах и просят о помощи!
Это меня разозлило и я заорал в ответ:
— Молчать! Не суйтесь не в свое дело! Пока я отвечаю за все!
Ямагами в каком-то оцепенении замолчал, а я дал команду:
— Лево руля! Полный вперед! Мы атакуем! Турбины «Сигуре» взревели, доведя скорость до максимальных 30 узлов. Я хотел присоединиться к другим кораблям и вместе организовать поиск и атаку кораблей противника. Но я не видел никого, и никто не заметил меня. Следующие 10 минут я провел в отчаянном поиске целей. Я продолжал идти южным курсом до 01:34, когда был получен приказ адмирала Омори отходить с места боя и возвращаться в Рабаул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
