— Вам не за что извиняться, Хара. Я не имел права отдавать подобный приказ. Это приказ труса.
Вскоре адмирал Иджуин был отозван в Токио. После нескольких месяцев отдыха он вернулся в южную часть Тихого океана и доблестно сражался. Иджуин погиб 24 мая 1944 года, когда во время выполнения эскортирования конвоя его флагманский фрегат «Ики» был потоплен американской подводной лодкой «Ретон».
6
Можно что угодно говорить о боевых способностях адмирала Иджуина, но в одном он оказался совершенно прав, когда заявил, что с падением Бугенвиля рухнет и Япония.
Воздушный налет на Рабаул 2 ноября не принес больших потерь, но налет, произошедший через три дня стал настоящим бедствием.
Американцы считают наш налет на Перл-Хабор катастрофой, но их налет на Рабаул был еще хуже. Целая эскадра крейсеров, которую с фанатичным упорством пытались сохранить, не выпуская в бой в течение целого года, была выведена из строя в один день.
Как такое могло произойти?
Рабаульская катастрофа 5 ноября явилась прямым следствием печального исхода боя в бухте Императрицы Августы. Уроки боев полностью игнорировались, ошибки повторялись, нарастали, превращаясь в фатальные.
Уверенность адмирала Омори в том, что он «определенно» утопил один американский крейсер и повредил два, привела не только к его производству в вице-адмиралы, но и к отправке по приказу самого адмирала Кога еще семи крейсеров в Рабаул. Адмирал Кога и все офицеры его штаба уже забыли, когда последний раз участвовали в боях с ежедневно набирающим мощь противником.
Вице-адмирал Курита, сменивший адмирала Кондо на посту командующего 2-м флотом, разделял самоуверенность и оптимизм адмирала Кога. Его самоуверенность подогревалась последним воздушным налетом на Рабаул, когда американцы не сумели добиться ни одного прямого попадания в боевые корабли. Сам Курита уже более года не участвовал в боях по-прежнему считая, что японские истребители имеют качественное преимущество над американцами и по матчасти, и по искусству летчиков, как это было в 1942 году.
На рассвете 5 ноября соединение Куриты прибыло в Рабаульскую бухту Стимпсона. Я с изумлением смотрел, как флагманский крейсер Куриты «Атаго» с величественной беспечностью прогрохотал якорь-цепью в узкой бухте, уже забитой семью крейсерами и 40 вспомогательными судами их обеспечения. От вида этой картины у меня на сердце стало как-то тревожно.
В 07:00 того же дня патрульный самолет доложил об обнаружении пяти тяжелых крейсеров, семи эсминцев и двух транспортов противника в точке на расстоянии 150 миль по пеленгу 140 от мыса Сент-Джордж. В штабе решили, что американцы снова нацелились где-то высадиться. Никому и в голову не пришло, что обнаруженные «транспорты» были на самом деле авианосцами «Саратога» и «Принстон». Вопиющая безграмотность наших пилотов разведывательных самолетов уже не раз ставила нас на грань катастрофы. Теперь она произошла.
В 09:00 в Рабауле завыли сирены воздушной тревоги. Мой «Сигуре», находясь в полной боевой готовности, сразу же дал ход, направляясь к выходу из гавани мимо стоявших на якоре тяжелых кораблей.
Крейсера тоже начали сниматься с якоря, когда в 09:15 на базу обрушились самолеты американской авианосной группы. Для 23 американских торпедоносцев «Авенджер» и 22 пикирующих бомбардировщиков «Донтлесс», прикрытых 42 истребителями «Хеллкет», 50 японских кораблей, сгрудившихся в узкой бухте, стоя на якоре, стали отличными мишенями, как сидячие утки для охотников. В воздухе находились около 70 наших истребителей «Зеро», но они не смогли остановить огненный ливень американских бомб.
Выходя из гавани, «Сигуре» открыл ураганный зенитный огонь из всех орудий. Я сам видел два самолета, сбитых огнем нашего эсминца, а сигнальщики уверяли, что мы подбили еще два. Катастрофу можно было предотвратить, если бы весь флот вышел из бухты, как это сделал «Сигуре». Я был один, поскольку накануне два других моих эсминца отправились на Трук для ремонта.
Около 10:00 мы вернулись в гавань, и я был потрясен тем, что здесь произошло менее чем за час.
Флагманский тяжелый крейсер «Атаго» пылал. Горели и однотипные с ним «Майя» и «Такао». Их трубы и надстройки были сильно повреждены. Сильные повреждения получили также тяжелые крейсеры «Могами» и «Тикума», легкие крейсеры «Агано» и «Носиро» и эскадренные миноносцы «Фудзинами» и «Амагири». Я протер свои глаза, не веря в реальность того, что я увидел.
В штабе базы обычно интеллигентный адмирал Кусака в ярости изрыгал страшные проклятия.
Между тем, все японские аэродромы в районе Рабаула гудели, как гнезда потревоженных шмелей. Все имеющиеся в наличии машины были подняты в воздух для ответного удара по американцам. Около ста бомбардировщиков и истребителей обнаружили отходящее авианосное соединение противника в 235 милях юго-восточнее Рабаула. Атаковав противника, они доложили о «потоплении одного большого авианосца и двух крейсеров и повреждении одного авианосца меньшего размера».
Этот рапорт можно было назвать тотальным преувеличением. Адмирал Кусака, которому суждено было уцелеть в войне, позднее вспоминал: «Я очень скептически отнесся к этому рапорту, как, впрочем, и ко многим другим докладам в этом же духе, которые ко мне поступали тогда. Я знал, насколько упало боевое мастерство наших летчиков за прошедший год. Но я не мог отвергать эти рапорты или требовать их проверки или перепроверки, чтобы окончательно не погубить моральный дух тех, кто шел на любые жертвы во имя победы над врагом».
На следующий день, 6 ноября, крейсера «Атаго», «Такао» и «Могами» заковыляли из Рабаула обратно на Трук под эскортом неповрежденного крейсера «Судзуя» и не очень поврежденной «Тикумы». С болью в сердце смотрел я на уход этих разбитых кораблей, вспоминая какие надежды возлагались на них в довоенные времена и насколько эти надежды оказались неоправданными.
В Рабауле остались лишь тяжелый крейсер «Майя», который получил такие тяжелые повреждения, что не мог выйти в море, и с трудом вообще державшийся на плаву легкий крейсер «Агано».
В полдень того же дня я был вызван в штаб к адмиралу Самедзима. Адмирал был мрачен.
— Я хочу, — приказал он, — поручить вам сегодня ночью одну задачу. Кроме «Сигуре» с вами пойдет «Юбари» — единственный оставшийся в строю крейсер. Обстановка очень плохая. Возможно, мы будем вынуждены сдать Бугенвиль, но нам необходимо сохранить ближайшую базу в Бука. Поэтому необходимо усилить там оборону.
Подобное решение не удивило меня. Я откозырял и повернулся, чтобы идти, но адмирал вернул меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
