— Вы говорите о тех, кто уже лишился своих владений?
— Да, — кивнул Дерек и снова умолк.
Раф понял, что больше он ничего не скажет. По-видимому, Дерек намекал на те самые дьявольские ритуалы, но по каким-то причинам не хотел углубляться в эту тему. Возможно, боялся, что это небезопасно в первую очередь для него.
Дерек огляделся по сторонам.
— Куда вы собрались, Раф?
— Да вот подумываю, не бросить ли вызов Саксону. Хочу предложить ему партию в карты или что-нибудь подобное. Мой отец порядочно ему задолжал. Нужно вытащить близкого мне человека из долговой ямы.
— Я ничего не знаю о долге, зато точно знаю, что Бо — шулер. Вы никогда не выиграете у него, только глубже увязнете.
— Вы так уверенно говорите, будто убедились на личном опыте.
Дерек устремил взгляд на пустынную аллею с шуршащими на ветру сухими листьями.
— Да, я потерял многое…
Раф понял: за этим признанием едва ли последуют другие откровения. Но он не мог отступить.
— Похоже, у вас с Бо давние трения. И с другими джентльменами, которые крутятся вокруг него. Но мне трудно представить, что вы каким-либо образом причастны к свершающемуся злу. Ведь они убивают людей. Молодых женщин в частности. — Раф заколебался. Сказать Дереку о Салли Вейн или нет? Он решил, что пока не стоит. — Одна из них — Дейзи Суон. Если бы вы поделились тем, что вам известно, можно было бы предотвратить другие преступления. Вы должны нам помочь.
Дерек издал сдавленный звук, точно ему не хватало воздуха, и уставился на свою руку. Раф подумал, что их отношения с Дереком изменились, следовательно, есть надежда узнать от него побольше о творящихся здесь делах.
— Очень прискорбно, что девушка утонула, — проговорил он наконец и, глубоко вздохнув, открыто посмотрел Рафу в глаза. — Я должен вас предостеречь. Эта стычка с Криспом и Малколмом может иметь для нас роковые последствия. Им не понравилось, что вы за меня заступились. Как же! Вдруг мы с вами подружимся, а это для них опасно.
— Для Бо? — спросил Раф, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— И для других тоже, — процедил Дерек сквозь зубы.
— Мы знаем, что они убийцы. Вы их боитесь?
— Нет, — качнул головой Дерек.
— Нет? — удивился Раф, восхищаясь его отвагой.
— Их нужно остановить, — прошептал Дерек, оглядываясь, как будто в этом безлюдном месте их мог кто-то подслушать. — Я давно о них знаю, но до сих пор ничего не делал. Ничего!
— Что именно вы знаете?
Дерек подвел лошадь еще ближе к Рафу.
— Скажем так, я знаю более чем достаточно, чтобы выступать свидетелем, если это потребуется.
Раф испытал двойственное чувство — радостное и тревожное. Он опасался за жизнь этого человека.
— Друг мой, я уже многое выяснил из того, что вы недоговариваете. Но сейчас не время для дискуссий. Нет необходимости вам объяснять, что вы должны остерегаться этих людей. Считаю, вам нужно отсюда уехать, и подальше.
— Да, — вздохнул Дерек. — Вы правы, но я обязан помочь Роуэн-Гейту. Зло должно быть остановлено.
— Если вы обратитесь к властям, я думаю, они отнесутся к вам с пониманием. Вы придумали, как себя обезопасить?
— У меня есть друзья. Я сейчас уеду и отправлю вам письмо, как только прибуду на место.
— Как бы я хотел поехать с вами, хотя бы просто для того, чтобы убедиться, что вы в безопасности. — Раф протянул Дереку руку на прощание.
— В этом нет необходимости, Раф. — Дерек пожал ему руку. — Никто не знает, что я здесь. Я сейчас уеду. А вы можете пустить слух, что я отбыл в Шотландию присмотреть лошадей.
— Если запомню, — криво усмехнулся Раф. Дерек хмыкнул:
— Поверьте, память у вас восстановится. В нужное время.
Он пришпорил лошадь и вскоре скрылся из виду.
Раф смотрел, как он удаляется, но вскоре темнота сомкнулась за его спиной, ничто больше не тревожило ночной тишины. Только далекое эхо слабо доносило до его слуха перестук копыт. Ему показалось, что на всей земле в живых остался он один.
С тех пор как уехал Ник, время словно замедлило свой бег. Теперь, когда объявился добровольный свидетель в лице Дерека, в самый раз бы арестовать Бо. Возвращение Ника сейчас было бы как нельзя кстати. Капитан Эмерсон привел бы сюда полицейских, и вместе они быстро скрутили бы Саксона вместе с его приспешниками.
Раф решил наведаться в Стоухерст и попытаться поговорить с женой. Ребекка его прогнала, но, может, хоть Андриа примет? Он развернул своего жеребца и выбрался на тропу, проходящую вдоль реки.
Когда он проезжал через рощу, в чаще послышался какой-то шорох. Он насторожился. Вот хрустнула ветка… Похоже, чья-то лошадь продиралась сквозь заросли. Прежде чем Раф успел сообразить, что происходит, его окружили трое мужчин в черных плащах. Один из них взял под уздцы Грома, второй стащил Рафа с седла. Раф начал отбиваться от незнакомцев, но безуспешно — силы были неравны.
События развивались так быстро, что он не успел сориентироваться. Оглушенный сильным ударом по голове, Раф кулем свалился на землю и потерял сознание.
Почувствовав, что рот заполняется ледяной водой, Раф пришел в себя. Холод сковал его тело, точно его втиснули в ледяной гроб. Ему не хватало воздуха, мысли путались. Но инстинкт самосохранения заставил его бороться за жизнь. Он начал хаотично бить руками в воде, пытаясь вырваться из холодного плена. Намокшая одежда тянула его вниз. Он с силой оттолкнулся от дна и всплыл. Жестокий кашель и саднящая боль в груди помешали ему глотнуть воздуха, и он опять погрузился в воду.
Если он не выберется сейчас, он не выберется никогда. У него раскалывалась голова, а ледяная вода сковывала мышцы. Превозмогая боль, Раф снова оттолкнулся и вынырнул на поверхность. Кашляя и отплевываясь, он огляделся по сторонам. К счастью, берег был совсем близко, его контуры неясно вырисовывались в ночной мгле.
Раф собрал последние силы и поплыл. На отмели торчали подмерзшие кочки с пожухлой травой. Он вцепился в траву и из последних сил подтянул свое заледеневшее тело к берегу. Нога нащупала дно.
Со стоном и кряхтеньем Раф выполз на берег и по склону вскарабкался на сухую площадку. Ему показалось, что на берегу холоднее, чем в воде. От невыносимой боли в голове перед глазами летали огненные искры.
Но страшнее всего была внезапно навалившаяся слабость. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и больше всего на свете ему хотелось лежать на берегу, пока силы окончательно его не оставят. Но инстинкт самосохранения и на этот раз спас его от смерти. Раф заставил себя поднять голову и оглядеться.
