– Ты использовал наш договор в качестве «пропуска»? – провела аналогию ведьма, и демон кивнул довольный ее проницательностью.
– Надо быть очень, очень осторожными с желаниями и даже мыслями – иногда они так сильны, что подслушать их и согласиться выполнить может любой из моего племени. А потом явиться во время безобидного спиритического сеанса и сожрать душу.
– Да уж. Чем там обычно занимаются, пока угнетатели думают как над тобой лучше поглумиться?
– В карты играют.
– Увы, – Елена похлопала по карманам, – не догадалась захватить. Боже, я чувствую себя героиней какого-то фильма…
– Того где в конце все умирают?
– Нет. Я требую счастливого конца!
– Я бы с радостью, но мое тело в Хеле… иначе бы я развернулся и устроил такой конец, что от этого места не осталось камня на камне.
Они улыбнулись друг другу, и ведьма пересела поближе к демону.
– Знаешь, я рада что ты сейчас здесь.
– Ведьма, ты сошла с ума. Ранимая творческая душа не выдержала соприкосновения с жестокой реальностью.
– Исключено. Крыша может поехать только у нормального человека, а у меня она на свободной фиксации – как отъедет, так и назад вернется.
– Ты должна бояться и дрожать.
– Мне теперь есть с чем сравнивать. По сравнению с прошлым похищением здесь условия просто замечательные: отдельная ванна, никто меня не связывает и не угнетает.
– Точно тронулась. Ты действительно рада моему обществу?
– Действительно рада.
Некоторое время они помолчали, обдумывая каждый свое, а потом ведьма решилась просить:
– Зачем тебе душа той ведьмы и почему ты сам не можешь призвать ее? Ведь после смерти души попадают в ваш мир. Или я не права?
– В большинстве своем – да. Но кое-кто остается. Вы называете их призраками.
– Что такого сделала несчастная? Чем она заслужила…
– Поглощение? Она хотела знать ответ на вопрос, который мог уничтожить всю верхушку общества твоей подруги. Знаешь что самое странное? Она продала душу не по своему желанию. Сделать это ее заставила мать.
***
Мужчина рухнул на землю как подкошенный, хотя со стороны казалось, что вампирша едва его коснулась.
– Не усердствуй так, – поморщилась я.
– Кровь Локи, все время забываю: сначала надо представиться, а потом уже наводить страх и ужас, и вырывать селезенку, – Мавенсилнат втащила тело бессознательного охранника внутрь. – А теперь девочки направо, мальчики налево.
Сегодня управление было полупустым. Выходной день, да еще операция по поимке «ласкового» убийцы была в самом разгаре, множество йорт бродили по городу в надежде привлечь внимание маньяка. Конечно, они не знали, что все их усилия тщетны и жертву выбирают не из случайно встреченных людей.
Пока Гай и двусущий отвлекали основное внимание на себя, мы с вампиршей направились к техническим помещениям. В полуподвальном этаже была котельная, склад и тир, и он сообщался с частью здания, которое занимала королева. Если не шуметь и вести себя осторожно можно без проблем дойти до покоев королевы. А там уже…
– Ты знаешь, как он страдал, когда ты оборвала с ним все связи, исчезла без объяснений, не желая даже поговорить?
Голос вампирши был так тих, что я слышала его, только сильно напрягая слух.
– Сейчас не время для таких разговоров.
– Чепуха, серьезный разговор серьезной потасовке не помеха.
Мавенсилнат двигалась бесшумно, мягкими пружинящими шагами. Готовая в любой момент перейти от беседы к драке.
– Если ты считала вашу взаимную страсть недопустимой ошибкой, надо было так ему и сказать. Он бы понял. Вопреки расхожему мнению, мужчины умеют думать той головой, что на плечах. – Она покачала головой. – Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Как редка любовь, как трудно найти и сохранить ее. Каково влюбляться и понимать, что вам никогда не бывать вместе. Видеть смерть того кого любишь. Каково не иметь возможности любить потому, что у тебя сжимается от голода живот при одном взгляде на человека.
– Глупости.
– Ты использовала его, получила желаемое и бросила.
– Все было не так. То, что мы сделали против правил, у нас за это вырезают сердце.
– Этим поступком ты вырвала его сердце.
– Ну, все, мне надело. Хватит бросаться красивыми пафосными фразами, ты становишься похожа на страдающую пиявку из дамской литературы. Тебя послушать так я поступила с ним как с бумажной салфеткой: высморкалась и выбросила.
– Он ради тебя нарушает закон, а ты даже не поцеловала его на прощание. Подумала ты о том что один из вас может не пережить эту ночь?
Я выхватила нож и прижала вампиршу к стене, лезвие уперлось в основание шеи.
– Я так смотрю, ты хочешь, чтобы эту ночь не пережила я, – я провела острием по коже вниз к вздымающейся груди. – Не надо бесить оперативника, когда он отправляется на дело.
– Ты не посмеешь.
– Прирезать тебя прямо здесь без веской причины, потому что ты меня раздражаешь? Не оценивай меня с человеческой точки зрения.
– Я вампир.
– Ты ешь людей, но по-прежнему думаешь как они. Чувства и бой не совместимы. Ты ищешь силу в ярости, а я в спокойствии. Сейчас ты мой раздражитель.
Я отступила и спрятала стилет за пояс, Мавенсилнат, как ни в чем не бывало пошла за мной.
– Большой вопрос кто из нас сильнее.
– Разве я сказала, что сильнее тебя?
Вампирша замолчала. Я, похоже, не ошиблась и она из тех, кому нужно однажды хорошенько прищемить хвост для комфортного дальнейшего сосуществования. Хоть я и не горю желанием обзаводиться новыми знакомствами: я стопроцентный интроверт, мне уютно только в обществе своих мыслей и нескольких близких людей. Ненавижу когда посторонние люди, пытаются учить меня жизни.
– По поводу Гая… вырванное сердце не помешало ему водиться с симпатичными женщинами и плодить детишек.
– Эти дамочки просто воспользовались его состоянием.
– О, ты это серьезно? А он кричал и сопротивлялся как испуганная девственница? Ах, оставьте меня, я страдаю! И так два раза подряд.
– Тебя это беспокоит?
– Нет, пока эти дети не претендуют на место наследников. И пока их мамаши не толпятся у нас в гостиной. Гай достаточно богат чтобы содержать хоть десяток, но незаконнорожденных на месте главы Дома у нас не будет.
По поводу равнодушия я слегка кривила душой, но что я могла сказать? С точки зрения закона у меня на него нет никаких прав. Ни-ка-ких. Я его кузина. У нас не может быть совместных детей и потому запрещать ему завести их как-то неправильно.
– Можешь не волноваться, содержание более чем щедрое, чтобы они не показывались в городе, – фыркнула вампирша. – Эти леди в конечном итоге получили что хотели.
– Думается, хотели они намного больше, только сильно ошиблись в методах. Рассчитывали они, помахав наследником как морковкой заманить его в узы законного брака.
– Гай ответственный, он их не бросит, но любить вряд ли будет. Он из тех мужчин, которые любят детей в первую очередь за то, что они рождены обожаемой женщиной, в противном случае это просто ребенок. Маленький визжащий комок мяса.
Вот уж не знаю, почему вампирша так думает.
– Если тебя это успокоит у него за эти четыре года было только две эти кратковременные интрижки, – продолжила она. – Хотя девицы на него бросались как муравьи на сахар.
– Это должно польстить моему самолюбию?
– Если бы ты его не бросила…
– Мавенсилнат, перестань отыгрывать амура. Пока что ты просто тыкаешь мне в печень стрелой с тупым наконечником.
– Тогда я скажу последнюю фразу и закрою тему: это реальная жизнь, а не сладкая сказка, где юная невинная принцесса встречает юного невинного принца и они живут долго и счастливо в замке, кушают пирожные и катаются на розовых пони. Это два маленьких ребенка, а не две каменные плиты, которые утянут вас на дно.
– Конечно, на дно нас утянет то, что мы кровные родственники. На этом фоне бастарды из виду как-то теряются.
– Да что ты завелась с этой кровью? В Древнем Египте…
– Мы не в Египте, я не наследная принцесса, а Гай, не будущий фараон.
Я раздраженно повела плечом. Мавенсилнат обладала воистину раздражающей особенностью: умела выводить на откровенный разговор. Не сомневаюсь ей ничего не стоило в свое время выпытать все у Гая.
