что ж, так тому и быть. Все знают, что делают с обиженными.
* * *
Борей появился в собственных чертогах в ярости. Его вопль потряс сад, где ещё миг назад царила умиротворённая тишина.
— Мерзавец! А-а-а-аа-а-а! — стиснув кулаки, он прорычал так громко, что воздух задрожал, а древние птицы, кормившиеся на ветвях, в панике сорвались в небо. Даже звери, жившие в священной роще, бросились врассыпную, спасаясь от гнева бога. — Падла!
Ветер взвился над садом, ломая ветви и вырывая с корнями цветущие кусты. Борей размахивал руками и ногами, снося тяжёлые вазы с благоухающими растениями, будто это были простые камни. Каждый его шаг отдавался в земле низким гулом.
— Ненавижу! — он задрал голову к небу, напрягся, и его крик, гулкий, как рёв тысячи бурь, разнёсся далеко за пределы рощи. — Ну ничего, я ему покажу! Самодовольный гад!
Мгновение спустя он уже сидел на своём троне в храме, скрытом в недрах Айсканарских гор. Ветер тут же утих, уступив место торжественной тишине. Перед троном, на каменных плитах, стояла на коленях Лейла. Она только что дотащила обескровленную тушу ледяной твари к алтарю и теперь молилась, не подозревая, что сам владыка бурь обратит на неё свой взгляд.
— Дитя моё! — голос Борея прогремел, и вековая пыль с колонн посыпалась вниз, заволакивая пространство лёгкой дымкой.
Лейла вздрогнула, её плечи затряслись, и она прижала руки к груди. Она не ожидала, что сам великий бог бурь и ураганов не просто услышит её молитву, но и заговорит с ней напрямую.
— Дитя моё, — повторил Борей, и на этот раз его голос стал мягче, но в нём всё равно ощущалась неукротимая сила. — Нарекаю тебя своей первой жрицей и вестником моей воли. Слушай внимательно, ибо времени осталось слишком мало…
(Минск, центральный штаб, медицинский отсек)
Луиза поморщилась и прикрыла глаза ладонью. Слишком яркий свет пробивался сквозь веки и резал глаза, не давая провалиться обратно в сон. Казалось, сама каменная темница издевалась над ней. Но едва она попыталась отмахнуться от неприятного ощущения, в памяти всплыли картины последнего допроса. Холодные руки офицеров, запах крови и металла, унизительные вопросы, и тупая боль, пронзившая всё тело. Баронесса вздрогнула всем телом.
Ярость моментально вспыхнула в ней, заставив сердце биться быстрее. Горячая волна разогнала кровь по жилам, и все унаследованные с рождения способности ожили сами собой. Кончики пальцев вытянулись в тонкие, почти невидимые, но невероятно острые костяные лезвия. Кожа приобрела болезненную бледность, а зрачки перелились в густой рубиновый оттенок. Луиза ощутила, как из-под губ выглянули заострённые клыки. Она торопливо прикрыла лицо рукой, стараясь скрыть произошедшее. Чудовище — именно так её называли бы, если бы узнали правду. Чудовище, каким был её отец.
Подобные метаморфозы случались крайне редко, и всё же контролировать их она не могла. Повезло, что всё это великолепие не вылезло на допросе. Впрочем, как объяснили офицеры, судьба у неё и без того незавидная.
— Не прячься, — внезапно послышался знакомый голос.
Луиза вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Она ведь сама решила сунуться в клетку к тигру, так чего же теперь об этом сожалеть?
— Ты ведь и сама знаешь, что слишком прекрасна для этого мира, — добавил он тоном, в котором сочились ирония и холод.
— Что ты здесь делаешь? — Луиза наигранно удивилась, с трудом поднимаясь на локтях. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Где Мария и Алиса? С ними всё хорошо?
— Успокойся, — Станислав положил ладонь ей на плечо, мягко, но с явным давлением. — С девочками всё в порядке. Сейчас они отдыхают на моей базе.
Луиза резко дёрнула плечом, сбрасывая его руку, и посмотрела на него с ненавистью.
— Не трогай меня. Как ты мог? Как ты вообще посмел всех нас предать? Ты… — Луиза вспылила, но Станислав моментально пресёк эту попытку.
— Замолчи, — рыкнул он, но тихо, почти шёпотом, и от этого его голос прозвучал ещё опаснее. — Не забывайся. Ты не в том положении, чтобы обвинять меня. Захочу — и…
Он резко осёкся, словно передумав договаривать, и лишь смотрел на неё с мрачной усмешкой.
— Что? — Луиза приподняла бровь, и уголки её губ изогнулись в злобной ухмылке. — Отправишь меня обратно в камеру? Или сразу на виселицу?
— Ты здорова, — отрезал Станислав и, поднявшись с кровати, отошёл на шаг назад. Его взгляд стал холодным и расчётливым. — Как только придёшь в себя, попросишь вызвать Герхарда Айзенбаха. Без него отсюда не выйдешь, даже не мечтай.
Он чуть наклонился вперёд, в голосе проступила угроза:
— И не советую тебе бежать. Помни, Мария всё ещё дышит только потому, что ты нужна.
С этими словами лунарианец отвернулся, явно давая понять, что разговор окончен. Он даже не посмотрел на Луизу напоследок — словно считал, что она не заслуживает большего. Пусть успокоиться, поговорит с девочками, подумает над своим поведением и, возможно, станет немного лояльней к нему.
Выйдя из медицинского отсека, Станислав вздохнул и направился дальше. Его шаги отдавались тяжёлым эхом по пустым коридорам, и каждый встречный офицер поспешно отводил взгляд, будто боялся лишний раз привлечь к себе внимание.
Лунарианец усмехнулся, потому что понимал, что его легенда начала приносить первые результаты. Никто не знал, кто он такой, какая у него должность или положение, но все без исключения понимали, что именно он отдаёт приказы службе внутренней безопасности. Собственно, туда он и направлялся.
В отделе службы безопасности его уже ожидали. На столе была разложена подробная карта с обозначенными бункерами — десятки укреплённых точек, каждая из которых до недавнего времени считалась неприступной. Но теперь все они были лишь мишенями для него.
Станислав склонился над картой и начал разглядывать точки и маршруты до них, словно хирург, решающий, с какого места начать резать. В его планы входило полное уничтожение командного состава, который слишком удобно спрятался в норах, словно крысы, ожидая, что война пройдёт мимо.
— Станислав Алексеевич… — Штольцер, набравшись мужества, нарушил тишину. — Вы уверены, что мы должны уничтожать их?
— Конечно, — ответил лунарианец спокойно, почти безразлично, продолжая рассматривать карту. — Но не переживайте, я не собираюсь резать всех подряд. Линейный состав меня не интересует. Я хочу добраться до верхушки. Понимаете? — он приподнял голову и уставился прямо в глаза генералу. — Аристократы. Те, кто изжил себя давным-давно. Эти паразиты
