вежливым тоном без малейших признаков акцента.
– Спасибо, что позвонили, доктор Джахандер. Если вы никуда не торопитесь, мы хотели бы задать несколько вопросов о вашем брате.
– О котором? У меня их четыре, и еще две сестры, – ответил Самир. Поразительно – и не подумаешь, что говоришь с иностранцем.
– О Дануше, доктор Джахандер. Скажите, в последнее время вы с ним не общались? Мы говорили с вашей женой, и она утверждает, что вы уже много лет не разговариваете. В последний раз он звонил вам через год после того, как покинул Великобританию.
Бекки услышала в трубке странный звук, будто Самир втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы. В первый раз за время разговора этот человек проявил сильные эмоции.
– Дануш больше не член нашей семьи, инспектор Робинсон. К сожалению, он отказался от этого права, когда пренебрег своим долгом перед родными.
– Но ведь он, кажется, уехал из Англии, оставив гражданскую жену и ребенка. Разве Дануш не вернулся в Иран?
– Ребенка. – И снова в трубке раздался тот же сердитый звук. – Да уж, ребенок появился удивительно вовремя! Полагаю, у Дануша наконец спала пелена с глаз. Он ушел от этой женщины. Но Дануш был разочарован последствиями своих опрометчивых поступков – нежеланное отцовство, невозможность закончить диссертацию, разрыв с родителями… Боюсь, не в силах найти другой выход, он поступил как трус.
Бекки уже решила, что Дануш покончил жизнь самоубийством.
– Просто взял и сбежал в Австралию, инспектор Робинсон. Прожил там два года, а потом вернулся в Иран, но поселился в другом городе, подальше от нашей семьи. Захотел идти своим путем.
– Когда вы в последний раз виделись с братом, доктор Джахандер? – спросила Бекки.
– Почти девять лет назад, на ребенка тогда еще и намека не было. Когда приехал, его девушка уж точно не была беременна. Я провел в Англии месяц, уговаривал брата одуматься.
– Значит, с тех пор вы его не встречали?
– Вы неправильно поняли, инспектор. Когда я сказал, что не виделся с Данушем, я имел в виду, что не поддерживал с ним отношения девять лет и не собирался этого делать и впредь, но около года назад Дануш явился ко мне домой и попросил денег в долг. Жена его не видела, и я не стал ей рассказывать, потому что был сам не свой от злости, к тому же боялся, что она расскажет моим родителям. Дануш пропал на столько лет, а теперь объявился лишь для того, чтобы потребовать денег?! Однако у нас было то, что по праву принадлежало Данушу, и я отдал ему эту сумму.
– О чем это вы? – спросила Бекки.
– Когда Лив продала квартиру, по закону половина вырученных денег причиталась Данушу. Она отправила эти деньги мне, чтобы передал их брату. Но я ничего ему не сказал… – В трубке стало тихо. Бекки тоже молчала. – Пожалуй, я поступил некрасиво – просто тяжело было признать, что Лив на самом деле оказалась порядочнее, чем мне казалось. К тому же боялся, что Дануш может вернуться к ней. Но с тех пор прошло много лет, и во время той нашей встречи я решил, что уже можно все ему рассказать. – На том конце провода раздался невеселый смешок. – Этот случай лишний раз доказывает, как плохо я знаю брата. Оказалось, он так и не забыл Лив. Собрался разыскать ее и привезти в Иран, чтобы познакомить с родителями, а заодно показать им внучку.
– И что же, Дануш осуществил свой план?
Бекки не хотелось перебивать Самира, но тот надолго умолк. Даже через телефон чувствовалось, что собеседник едва сдерживает нарастающий гнев.
– Родителям и без того причинили много боли, инспектор. Встреча с Жасмин только разбередила бы старые раны, которые только-только начали заживать. Я сказал Данушу – делай что хочешь. Возвращайся к Оливии, показывай Жасмин нашу страну. Но при одном условии – чтобы ни одна из них к нашим родителям на километр не приближалась, иначе деньги не отдам.
– Это была ваша последняя встреча с братом, доктор Джахандер?
– Да, но потом мы несколько раз созванивались. Дануш был очень расстроен, когда узнал, что Лив замужем, и все твердил, что уверен – этот брак просто формальность, и они не любят друг друга. Я сказал, что Дануш не имеет права вторгаться в чужую семью и рушить их отношения, но ему было все равно. Когда говорил с Данушем в последний раз, он рассказывал, что Лив боится Роберта. Якобы, если она уйдет, муж сделает что-то страшное. Лив утверждала, что она давно уже опасается Роберта, и попросила дать ей время подумать.
– И как на эту просьбу отреагировал ваш брат, доктор Джахандер?
– Грозился, что сам разберется с ее мужем. Доходчиво объяснит, что они с Лив должны быть вместе, а Роберту пришло время отойти в сторону.
– Не знаете, как прошел разговор?
Бекки затаила дыхание. Она уже предвидела, какой ответ услышит.
– Нет, инспектор. С тех пор от Дануша ни слуху ни духу.
* * *
Двухчасовая встреча с Филиппой отнюдь не улучшила настроение Тома. По сравнению с утром – никакого прогресса. Бекки все поглядывала на него – видно, пыталась понять, безопасно ли задавать вопросы о том, как прошла встреча с начальницей. Том решил облегчить ей задачу.
– Джумбо хочет привезти наземную радиолокационную станцию, чтобы обследовать террасу и сад. Филиппа тоже считает, что без этого не обойтись. А вот я не согласен, так что немного поспорили. Думаю, надо подождать – вдруг удастся установить, чья кровь?
– Почему? – спросила Бекки. – Чем скорее проверим, на участке спрятано тело или нет, тем лучше. По словам соседей, Роберт Брукс строил эту самую террасу всю весну, а закончил перед самым отъездом на конференцию в Ньюкасл.
Том почесал затылок.
– Да, это конечно… Все понимаю, но почему-то мне кажется, что это бесполезная трата времени и денег – ничего мы там не найдем.
– С чего ты взял? Слушай, Том, не хочется с тобой спорить, но мы пока даже личность убитого установить не сумели. А еще понятия не имеем, что с Оливией и детьми. Да что там – мы не знаем, кто убил этого человека и почему!
Видимо, в этом отделении сторонников у Тома не было вовсе. Доводы, приводимые Филиппой, были здравы и разумны – тут не поспоришь. Тот факт, что убийство произошло в комнате, принадлежащей Роберту, сам по себе не дает оснований предполагать, что преступник – он. Оливия тоже жила в этом доме. Можно допустить, что убийца она – расправилась с
