но другого пути не было. Я сделала это не только ради себя, но и ради детей. И особенно ради детей.
Самой серьезной проблемой оказался транспортный вопрос. Мы не могли отправиться на Олдерни на самолете – мальчики пришли бы в такой восторг, что непременно рассказали бы Роберту. Поэтому до Пула ехали на машине, оставляли «жука» там и добирались до Олдерни на катере. Конечно же Роберт проверял счетчик пройденного пути – он делал это каждую неделю. Пул намного дальше Энглси, но я придумывала всякие истории, объяснявшие лишние мили. Как-то раз даже показала детям один из разрушенных фортов Олдерни и заявила, будто это замок Карнарвон. Роберт там ни разу не был, и, даже если описания детей не имели ничего общего с тем, как выглядит известная достопримечательность, подозрений у него возникнуть не могло. Впрочем, Роберт толком не слушал. Главное, что муж знает – от пансиона до замка ехать не меньше восьмидесяти миль.
Дети заметили, что дорога теперь занимает больше времени, но Роберту было известно, что бухта Семас находится дальше, чем Моэлфр. Поэтому, когда Билли и Фредди рассказывали, что ехали «очень-очень долго», списывал эти жалобы на мальчишескую непоседливость и вопросов не задавал. Объяснить, куда и зачем мы плыли на катере, оказалось труднее, хотя с самолетом проблем было бы еще больше. Но, узнав, что на Энглси организуют прогулки на катерах для туристов, поняла, что зря беспокоилась. Когда разговаривала с Робертом по FaceTime, рассказывала про наши «водные экскурсии». Когда возвращались домой и дети принимались взахлеб рассказывать о «плавании», Роберт даже не пытался слушать – это он уже знал.
Мы очень рисковали, но нельзя было просто взять и объявиться на Олдерни непосредственно в день побега. Местные жители должны были нас приметить и запомнить. Вдобавок надо продемонстрировать, что мы самая обычная, добропорядочная семья. Благодаря Софи у меня есть сразу несколько документов на новое имя, Линн Медоуз, – включая загранпаспорт. Оказалось, сделать его не так трудно, особенно учитывая, что я не собиралась использовать его по прямому назначению и отправляться с ним за границу. Уверена, наши настоящие загранпаспорта уже отыскали. Интересно, поверит ли Роберт, что я ездила в Иран? Надеюсь, что да. Впрочем, мнение Роберта к делу не относится. Главное – что думает полиция.
После нашей первой поездки в октябре едва сдерживала волнение. Понимала, что просто взять и сбежать нельзя. Но безумно хотелось ускорить процесс и как можно быстрее начать новую жизнь. Но спешка в таком деле недопустима. Слишком многое необходимо продумать, не говоря уже о том, чтобы все организовать. Операция должна пройти без сучка без задоринки.
Мне удалось найти сдававшийся в аренду дом, местоположение которого было достаточно уединенным. Никто не видел, когда мы приезжали и когда уезжали. Впрочем, оказалось, что здесь это обычное дело – многие посещают свои коттеджи наездами. Дом стоит у самого берега моря, а лучше всего то, что здесь предусмотрен запасной выход – в случае чего дети сумеют убежать и спрятаться. Уверена, до этого не дойдет, но так мне спокойнее.
Когда приезжали в октябре и на Пасху, старалась попасться на глаза как можно большему количеству народа. Правда, детских мероприятий приходилось избегать, пока Джинни, Бен и Джордж не привыкнут к новым именам. Зато поучаствовали в семейных играх – например, «Найди акулье яйцо». Впрочем, детей больше интересовали спрятанные на пляже в качестве утешительных призов шоколадные яйца, чем главная цель поисков. А еще регулярно прогуливались по главной улице, заходили в магазины, сидели в многолюдном кафе, причем столик выбирали не в зале, а на улице. Вдобавок улыбались, кивали и здоровались с любым, кто смотрел в нашу сторону.
И вот мы здесь. Можно вздохнуть свободно. Конечно, при побеге пришлось бросить все, зато уверена, что мы не оставили ни единого следа, ведущего от Манчестера к Олдерни.
Глава 41
– Олдерни? – удивленно переспросил Том. – Почему ты уверен, что она именно там, Гил?
– И что вообще такое Олдерни – город, деревня? – прибавила Бекки.
– Один из самых маленьких Нормандских островов, – ответил Том. – Если не ошибаюсь, располагается ближе всех к Франции. Так с чего ты взял, что Оливия там?
Вновь услышав этот вопрос, Гил самым раздражающим образом поцокал языком.
– Вношу ясность – я не утверждаю, что Оливия на Олдерни. Точно можно установить одно – до среды некто, имеющий доступ к электронной почте Оливии Брукс, общался с Робертом Бруксом по FaceTime. Из этого факта никак не следует, что на связь выходила сама Оливия или что она до сих пор на Олдерни. Однако вы попросили установить предполагаемый IP-адрес. Если помните, я упоминал, что Оливия Брукс, скорее всего, купила этот самый IP-адрес, и он ненастоящий.
Том чуть зубами не заскрипел. Разумеется, нельзя так раздражаться, но он хотел просто получить ответ на поставленный вопрос, а не выслушивать лекцию.
– Да-да, помню.
– Так вот, я связался с компанией, которая оказала Оливии данную услугу. К счастью, эти люди не из тех, кто любит создавать лишние проблемы на пустом месте, и дело уладилось быстро. Короче говоря, их клиенты – обычные люди, желающие скрыть IP-адрес от посторонних, а не какие-нибудь преступники.
Тому захотелось сказать Гилу, чтобы поторапливался, но соблазн удалось побороть.
– Итак, компания подтвердила настоящий IP-адрес. Провайдером оказалась компания на острове Гернси. Позвонил туда, хотел узнать адрес пользователя. Но… – Гил опять выдержал эффектную паузу, – получилось, что Оливия воспользовалась Wi-Fi в аэропорту острова Олдерни.
Том был очень разочарован, что адрес узнать не получилось, но зато теперь они знают, где Оливия. Вернее, где она успела побывать со дня исчезновения, а это необязательно одно и то же. Не говоря уже о том, что Гил прав – выдавать себя за Оливию мог кто угодно. Даже после грандиозных новостей и долгожданного прорыва они продолжают брести наугад, пытаясь найти выход из тупика. Том никак не мог избавиться от мрачного настроения и порадоваться достижениям команды. Хотя какие уж тут достижения? То, что полиция так и не смогла разыскать детей, давило на совесть тяжелым грузом. Даже после многообещающего разговора с ценной свидетельницей ясности не прибавилось. Если подумать, выяснить удалось очень и очень немногое.
Теперь было известно наверняка, что кровь, обнаруженная на стене в кабинете Роберта, принадлежит не Оливии, но больше ничего о личности жертвы узнать не удалось – кроме того, что это мужчина. Но даже если его убили в этой комнате, нельзя с уверенностью утверждать, что преступник – Роберт Брукс. Но если
