Но сначала скажи, как там дети? – спросила Софи.
– Хорошо, даже отлично. Им тут очень нравится.
Повисла пауза. Похоже, подруга собиралась с духом, готовясь к новостям.
– Сейчас играют на пляже, а я сижу на скамейке среди песчаных дюн и слежу, чтобы не убегали далеко. Если бы не проблемы, не жизнь была бы, а сплошное блаженство. Вот посмотрела на волны, послушала, как накатывают на берег, и сразу успокоилась. Не поверишь, даже в сон потянуло.
Софи и сама успокоилась. Лив явно чувствует себя в безопасности, а это главное.
– Только не вздумай засыпать! Сначала выслушай последние известия. Во-первых, Роберт знает, что в пансионе миссис Эванс на Энглси останавливалась я.
Софи притихла, ожидая бурной реакции.
– А-а.
Вот и весь ответ. Софи ждала продолжения. Видимо, Лив не сразу удалось собраться с мыслями.
– Не знаешь, откуда? – Голос Лив прозвучал удивительно хладнокровно. Ведь этого они никак не планировали.
– Кажется, догадываюсь. Отдыхала там одна жуткая парочка. Так вот, жена ни на секунду из своих пухлых ручонок фотоаппарат не выпускала, всех подряд щелкала. Два дня от этой идиотки бегала. Как-то выхожу из пансиона, шагнула за дверь – тут-то она меня и поймала! Я, конечно, быстренько отвернулась, но профиль в кадр попал. А потом эта дурища отправила фотографию миссис Эванс в пансион. Впрочем, я и сама не лучше. Надо было отобрать у нее камеру и зашвырнуть в море. Прости, Лив.
Софи очень переживала, что подвела подругу.
– Софи, милая, тебе не за что извиняться. Ты мне так помогла! Не знаю, кто бы еще для меня столько сделал, да я бы и просить не осмелилась. Давай рассказывай, что было дальше.
– Твой стремный муженек заглянул в гости.
Софи поведала остальное, опустив любые упоминания о стульях, ножах и ранах. Лив молча слушала.
– Потом он спросил, где ты…
– А ты что? – тихо произнесла Лив.
Нельзя же объяснить, что тут Софи потеряла сознание и не смогла бы проговориться, даже если бы знала ответ.
– А что – я? Ничего не сказала. Откуда я знаю, где ты? Ты молодец – правильно сделала, что не растрепала. Я бы, конечно, все равно молчала, но быть не в курсе как-то надежнее.
Софи помолчала. Теперь придется рассказывать про полицию. Но прежде чем Софи успела открыть рот, Лив заговорила первой:
– Но как Роберт узнал, где ты живешь?
Софи вздохнула. Несмотря на все, что произошло потом, у Лив до сих пор не укладывалось в голове, до какой степени была сильна одержимость Роберта в студенческие годы.
– Лив, послушай внимательно. Он не просто глаз на тебя положил. Роберт уже тогда был такой же сдвинутый, как и сейчас. Ты же часто ходила со мной в гости к маме, и Роберт, естественно, тащился следом, следил… Для него это обычное дело. Конечно же Роберт отлично представлял, где живет моя мама. Правда, узнать, что я временно переехала к ней, Роберту было неоткуда. Наверное, просто надеялся получить мой адрес, но тут неожиданно повезло…
– А про мужчину Роберт узнал? Ну, про того, который навещал «Оливию Брукс» на Энглси?
– Да, тут все прошло по плану. Конечно, на ожидаемый результат теперь рассчитывать не приходится – он-то должен был думать, что гость навещал тебя. А еще пришлось отвечать на вопросы полиции. Разыскали меня по фотографии. Но, кажется, я все уладила.
– Софи, ничего страшного не произошло. Мы же предвидели, что меня и детей будут разыскивать. Ну и что они сказали?
Софи подробно пересказала всю беседу, взвешивая каждое слово, чтобы случайно не ляпнуть про больницу.
– Спрашивали, кто к тебе ездил?
– Естественно.
– И что ты ответила? Я должна знать.
– Сказала, что приезжал Дэн, и…
Глава 40
Олдерни я выбрала совершенно случайно. Вернее, с самого начала решила искать подходящий остров. Хотела, чтобы дети – вернее, Билли и Фредди – думали, что они на Энглси. Глупо, конечно – Энглси так велик, что мальчики, скорее всего, даже не замечали, что они на острове. И все же я тогда была в таком состоянии, что ничего умнее придумать не могла. К тому же мне понравилась сама идея маленького острова – здесь чувствуешь себя спокойнее. И не без причины – паромы сюда не ходят. Со всех сторон Олдерни окружает вода. Такое чувство, будто она защищает нас от всякого зла. Море то спокойно переливается под теплыми лучами солнца, то начинает бушевать и пениться, будто отгоняя чужаков.
Конечно, Жасмин большая девочка и ни за что бы не поверила, будто мы на Энглси. Но я придумала объяснение, которое, как мне казалось, ей понравится. С тех пор как два года назад Роберт увез ее и мальчиков, я часто рассказываю Жасмин о ее настоящем отце. Хотела, чтобы моя дочь знала все о своих корнях, познакомилась с другой культурой, которую так любил ее папа. Я узнала, что Жасмин теперь выдумывает всякие истории про Дануша, будто мы – одна семья и вот-вот будем жить все вместе. Меня это беспокоит. Как бы там ни было, надо объяснить Жасмин ситуацию, хотя бы отчасти. Рассказать ей о нем, пусть узнает, кто он и почему не может быть с нами. Но некоторых вещей Жас, конечно, говорить нельзя. Жасмин слишком мала – ни к чему ей знать такие подробности.
Пришлось объяснить про Олдерни, но так, чтобы Жасмин точно никому не проговорилась. Сказала, что на каникулы мы поедем на другой остров. Там я отдыхала с ее папой, когда мы были счастливы. Но Жасмин должна хранить это в секрете. Дочка уже привыкла, что в присутствии Роберта об отце говорить нельзя. Пару раз заикнулась, но Роберт пришел в ярость и начал кричать, что ее отец – он. Кто ее кормит и одевает? Роберт – единственный отец Жасмин, другого у нее нет, и точка.
После этого при Роберте дочка о папе речь не заводила. Я сказала, что мы ездим на Олдерни, потому что с этим местом связаны мои самые теплые воспоминания о нем. Мне стыдно за эту ложь. Жалею, что пришлось врать собственной горячо любимой дочери, но Жасмин умеет читать и сразу поймет, что мы на Олдерни, а не на Энглси. А мальчикам, надеюсь, и в голову не придет разглядывать таблички. Билли уже шесть, но он до сих пор путает буквы, и в школе поговаривали о том, что, если он не научится читать как следует к новому учебному году, придется проверять его на дислексию.
Да, я солгала,
