– Ой, правда? Но почему-то мне совсем не стыдно.
– Почему ты так нацелена идти? – спросила Джек. – Ты же можешь отследить перемещения его машины, когда он покинет бар.
Кэссиди ударила себя ладонью по лбу.
– О, как здорово придумано! Как же я сама-то не догадалась? – в ее голосе звенел сарказм. – Я же понятия не имею, планирует ли он еще когда-либо встретиться с Оуэнсом, или нет... Вот почему! Машину его я отслежу в любом случае, но мне нужна еще информация. И как можно скорее.
Джек в отчаянии схватилась за голову, запустив пальцы в волосы и сжав кулаки. Ситуация выходила из-под контроля. Работать вместе с оперативницей ОЭН ради получения выхода на заказанного человека... Это граничило с безумием. А что потом? Джек не собиралась сидеть сложа руки, так просто отдавая Оуэнса. Но и позволить Кэссиди довести до того, чтобы их обеих пристрелили, Джек тоже не могла. Неужели Кэссиди, и правда, собиралась рисковать жизнями их обеих. Нет. Она рассчитывает на то, что я подпишусь на этот абсурдный план. И, черт ее подери, все ведь выйдет, как она хочет. У меня нет выбора.
Знай Джек заранее, что приняв заказ Драшева, оказалась бы в таком отчаянном положении, она ни за что бы не согласилась. В сложившейся ситуации она была вынуждена бороться со своими эмоциями. Здесь были и вожделение, и страсть, от которых Джек силилась избавиться. И чувство ответственности, и желание защитить. И, самое главное, привязанность к другому человеку. Все это уже подвело ее однажды, Джек поклялась себе больше никогда подобного не допускать.
Она посмотрела на Кэссиди.
– Отлично. Но мы все будем делать так, как скажу я.
Глава двадцать четвертая
Район Кучи, Вьетнам
– Ну разве не замечательный выдался день? – спросил Уолтер Оуэнс у своего нового донора, несмотря на то, что та не понимала ни слова. Слова не имели значения. Он прекрасно знал, что важна была только интонация. Это должно было прозвучать мягко и располагающе, чтобы девушка не заподозрила, что надвигающиеся сумерки знаменовали наступление ее последней ночи.
На вид девушке было лет семнадцать-восемнадцать, но в ее взгляде была вымученная покорность, привитая за годы рабства. Она была податлива и послушна с того самого момента, как Уолтер привез ее в свой новый дом, четырехкомнатные хоромы – всюду кирпич и бетон – некогда принадлежавшие паталогоанатому и его семье.
Когда Уолтер обращался к девушке, она смотрела на него с заученной подобострастной улыбкой, бессмысленное выражение глаз при этом не менялось. Девушка вздрагивала всякий раз, стоило Уолтеру сделать какой-то резкий жест рукой – боялась, как бы не последовал удар. Его юная вьенамка была жалкой, и Оуэнс ей искренне сочувствовал, он был счастлив избавить ее от той жуткой жизни, которую она вела.
Когда стемнело, Уолтер взял ее под локоть и вывел из квартиры.
– Пойдем, нам нужно прогуляться, – улыбнулся он.
Девушка безропотно подчинилась, размеренным шагом она следовала, куда он указывал, – сначала вдоль какой-то дороги по тротуару, потом по утоптанной тропинке мимо лесопарка… Вьетнамка устало следила взглядом, как покачивалась висевшая у Уолтера на плече винтовка. Новая пневматика с транквилизатором, которую Аджаи достал для своего дорогого клиента, на случай, если кто-то из его «доноров» попробовал бы удрать.
Девушка напряглась и стала тревожно озираться только когда вместо того, чтобы свернуть на дорогу, они направились прямиком в гущу леса. Но было слишком поздно. Вход в подземное убежище Оуэнса был уже всего-навсего в десятке метров. Они прибыли на место.
Он скрутил девчонку без малейших усилий и, достав из кармана шприц, сделал ей укол в шею. Наркотик подействовал мгновенно – вьетнамка упала наземь.
Оуэнс разгреб листья, которыми был прикрыт потайной вход в тоннели. Он поднял крышку люка и потащил бесчувственную девушку вниз.
Та часть тоннелей Кучи, которую показывали туристам, пролегала в нескольких километрах от убежища Уолтера. Раньше тоннели были протяженностью свыше полутора сотен тысяч метров и имели три уровня, но со времен вьетнамской войны сеть подземных коммуникаций была заброшена. Уолтеру достался небольшой ее кусок. Работники Ханга отлично поработали, готовясь к приезду Оуэнса.
Лаз, ведший во внутренние помещения, специально расширили, чтобы Уолтеру с его ростом было удобнее проходить. А бывшую подземную кухню полностью переоборудовали для нужд Оуэнса, там он держал своих «доноров». Люди Ханга провели свет, отремонтировали вентиляционную систему... убрали все расставленные во время войны ловушки – в том числе несколько ям с бамбуковыми кольями – каждую отметили и тщательно засыпали. Подлатали подпорки в туннелях главного входа и запасного.
Уолтера раздражало, что и стены, и пол, и потолок его нового убежища были земляными. Он был помешан на чистоте, а, кроме того, боялся, что в таких условиях его маски не смогут долго сохранять свой совершенный вид. Но преимуществ у такого выбора оказалось куда больше, чем недостатков. И потом, если бы с какой-то из масок что-то случилось, в любой момент можно было позвонить Хангу, и ему срочно доставили бы сырье для новой.
Уолтер тащил девушку вдоль тоннеля, напевая себе под нос. Он был весел и сосредоточен. Приятная нега разливалась по его телу, стоило лишь вообразить, как любовно он формовал бы новое выражение на этом безупречном лице с идеальной кожей…
v
– То есть я должна смотреться как везучая шлюха, да? Черт подери, пластырями можно больше прикрыть, – возразила Рысь, увидев, какое платье на вечер Джек ей предлагала. Веселенький цветочный принт, вырез до пупка и такой короткий подол, что весь зад на виду.
– А ты и не будешь так смотреться, – сказала Джек. – Но нужно, чтобы ты выглядела, как…
– Твоя сучка, – вздохнула Рысь. Она вовсе не собиралась уступать Джек пальму первенства. Разве что, на пока что.
Джек, подняв руку, остановила первое попавшееся такси и сказала водителю гнать к «Сайгон Парагону», новому роскошному торговому центру, где располагалось несколько бутиков ведущих дизайнерских домов. Джек сказала, что они отправлялись за покупками, чтобы подыскать для Кэссиди что-нибудь подходящее на вечер. Но «подходящее» в данном случае означало «развязное», даже если на этикетке был логотип иконы мировой моды. Это Рысь понимала прекрасно.
– Когда ты последний раз видела дядечек, которые водят за ручку этаких сладких школьниц? – спросила Джек, передавая Кэссиди вешалку со светло-сиреневым платьем того же фасона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
