– Я понимаю. Буду держать тебя в курсе.
Она повесила трубку и зашла в кафе. Села у окна, откуда могла наблюдать за теми, кто входил в здание.
Когда она допивала третью чашку чая, в бар спустилось два вьетнамца. То есть заведение явно уже было открыто, только посторонние об этом узнать никак не могли. Довольно скоро пришли еще трое, тоже местные. Потом подъехало такси – и оттуда вышла… Джек. Она тоже прошла в бар.
Черт. Она-то что там делала? Не успела Кэссиди начать гадать об этом, мимо кафе прошли двое. Тот, что был повыше и с темной кожей, улыбнулся. Рысь заметила, как блеснули его золотые зубы.
И эти двое прошли в бар. Федералам тоже известно об этом типе?
Рысь решила пока придерживаться рекомендаций Монти. Она с трудом подавила желание отправиться за ними. Шаг в неизвестность. Теперь в баре было как минимум семь человек, не считая тех, кто работал в заведении. То есть тех, кто мог незаметно пройти через служебный вход. Кэссиди решила оставаться на месте, и проследить за индусом, как только тот выйдет.
Глава двадцать третья
Сойдя с поезда, Джек сначала убедилась, что Кэссиди не было поблизости, потом сделала два звонка. Один – по тому номеру, который продиктовал ей Бао.
– Я бы хотела переговорить с Куангом, – проговорила Джек, когда ее поприветствовал высокий мужской голос. Бао сказал, что этот тип «работал на них всех». А это значило, что в его обязанности, скорее всего, входило выискивать и подбирать подходящих девушек. На жаргоне торговцев живым товаром – «зрачок».
– Кто это?
– Меня зовут Джек Норрис. Один мой друг из Индии сказал, что Вы можете связать меня с человеком, который занимается экспортом. А именно перевозками товаров… одноразового использования, – ответила она.
После недолгой паузы мужчина назвал Джек адрес и сказал, что ее будут ждать там в шесть вечера.
Потом она позвонила Драшеву и сообщила, что след Оуэнса привел ее в Сайгон.
– Единственный шанс его перехватить тут – это встретиться с большой шишкой твоего бизнеса, так что мне нужны координаты. Свяжись с кем угодно из своих людей в Бомбее и дай мне номер, который я могу, в свою очередь, дать им.
Драшев продиктовал ей номер и назвал погоняло своего человека – Биг Бен.
Индия была очень важным деловым узлом в этом бизнесе. Каждый, кто занимался торговлей живым товаром всерьез, имел там своего представителя, который следил за успешным ходом сделок купли-продажи. Именно это было общим у Драшева и вьетнамцев, связанных с Оуэнсом. В последние годы русские установили тесные контакты с несколькими цепочками контрабандистов товаров с маркировкой «Ж», девочки из Вьетнама продавались по всем континентам. В Восточной Европе они были экзотикой, и на них можно было заработать больше, чем на местном рынке. В то время как славянские девочки пользовались спросом в Азии.
Сославшись на деловые связи в Бомбее, Джек могла войти в доверие к этим уродам, не упоминая имени Драшева.
До назначенного времени у нее оставалось пара свободных часов, так что Джек решила привести себя в порядок перед встречей, чтобы как потенциальный покупатель выглядеть достаточно презентабельно. Она зашла в пару магазинов в Сайгоне и купила чистую одежду, потом перекусила в одном из ресторанчиков в центре.
Адрес бара, продиктованный Куангом, был ей не знаком, поэтому Джек взяла такси, на месте она была ровно в шесть.
Включая бармена, внутри было всего восемь человек: семеро местных и один индус. Никто из них не подошел к Джек сразу, поэтому она села в отдалении и заказала виски.
Спустя несколько минут молодой вьетнамец, который сидел за одним столиком с индусом, поднялся и подошел к ней.
– Джек? – спросил он.
– Верно.
– Я Куанг. Присаживайтесь к нам.
Она села напротив Куанга, слева от индуса. Он не торопился представиться.
В последние годы Джек немало повидала уголовников и других дегенератов, и она прекрасно знала, что, если уж решился жить с волками, нужно быть готовым перестраивать свое горло для волчьего воя. А еще быть готовым к тому, что это горло могут захотеть перегрызть.
Но всякий раз, сталкиваясь с торговцами живым товаром, Джек старалась устраниться как можно скорее. Ее мучило отвращение к ним и еще большее к себе самой, потому что была бессильна что-либо изменить. В большинстве стран против тех ужасов, которым подвергались попавшие в лапы барыг женщины и дети, не делалось практически ничего.
И, что выводило Джек из себя, влиятельные люди, которые позволяли себе закрывать на это глаза, – эти заботливые отцы и любящие мужья при свете дня – под покровом ночи сами торговали человеческими душами.
Продажа людей в сексуальное рабство – слишком выгодное дело, которое им, конечно же, не хотелось закрывать, ведь спрос был неизменно высок. В странах-потребителях, куда направлялся основной нелегальный поток, готовы были платить огромные деньги за новые изощренные способы вернуть адреналин в испорченную застоявшуюся кровь скучающих толстосумов. Для кого-то из них совершение очередной покупки было единственным источником извращенного наслаждения. У этих отожравшихся закомплексованных мерзавцев было достаточно денег, чтобы без малейшего сомнения или сожаления воплощать любые свои фантазии и вымещать подавляемые эмоции.
Может быть, Джек и работала на самых грязных и презираемых людей, но до того, чтобы помогать торговцам живым товаром, она не опускалась никогда. Ведь она знала, что это такое. Когда дело касалось женских или детских судеб, Джек не волновала ее собственная.
И она, не задумываясь, принимала удар, в случаях, когда требовалось постоять за слабого, предотвратив насилие над детьми или поругание чести женщин. Она принимала удар, и благодаря этому чувствовала, что кому-то в мире не все равно.
Ее тошнило от мысли о необходимости высидеть вечер в проклятом баре, чтобы втереться в доверие к этим мерзавцам. Джек с трудом удерживала себя от того, чтобы немедленно выхватить свой М-1911 и всадить по пуле в гнилые головы этих типов, даже несмотря на то, что сама она тогда и шага к выходу ступить бы не успела.
На то, чтобы сохранять ледяное спокойствие и полный самоконтроль, уходило слишком много сил, и моральных, и физических.
Не было смысла показывать этим людям портрет Оуэнса и спрашивать, знают ли они его. Они не только сделали бы все возможное, чтобы защитить своего щедрого клиента, но и, скорее всего, убили бы Джек, чтобы обезопасить себя. Ни одна живая душа не осмелилась бы спрашивать их об их покупателях. Если такие и находились, то рассказать об этом они никому уже не могли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
