– Потому что мы обе не из тех, кто может открыто говорить о своей жизни, и не из тех, кто может позволить себе задавать вопросы. Потому что мы обе ставим то, чем занимаемся, выше своих желаний. И потому что мы обе ведем себя так, будто это наше личное дело.
Выражение изумления на лице Джек говорило о том, что Рыси, наконец, удалось нащупать наиболее чувствительные струнки. И, похоже, она попадала в ноты.
– Чем мы занимаемся? – оторопело спросила Джек, очевидно, цепляясь именно за эти слова.
Неужели, она только что дала понять, что знала, кем Джек являлась на самом деле? Если и так, Рыси не было до этого никакого дела. Ее желания были по ту сторону приличий и явно важнее, чем липовое прикрытие федералов. Все, что она знала сейчас, – это что она невыносимо хотела, она нуждалась в том, что дать ей могла только Джек. Что бы это ни было.
– Именно.
– И чем же мы занимаемся? – осторожно спросила Джек, с таким видом, словно готова была немедленно сорваться с места и выскочить в окно.
– Отдаем себя без остатка ради того, чтобы сделать этот мир хоть немного лучше.
Джек не ответила, оставляя Рысь гадать, неужели ее замечание попало в точку? Неужели, оно могло задеть Джек настолько, что на лице той вновь появилось выражение безграничной печали. Горечи.
Поезд остановился, пассажиры начали протискиваться к выходу, интенсивно работая локтями. Выбираясь из этого ада, кто-то толкнул Джек в спину. Чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за… талию Кэссиди. Они оказались прижаты друг к другу, Рысь ощущала, как у самой ее груди неистово колотилось сердце Джек, так близко… Похоже, что никто из окружающих не придал значения тому, как женщины приникли друг к другу, потому что почти все пассажиры ютились в считанных сантиметрах друг от друга.
– Извини, – Джек сделала попытку отстраниться, но Рысь перехватила ее руки, удерживая на месте.
– Не надо. Это так приятно.
И снова огонь голода полыхал в глазах Джек.
– Да, – протянула она, наклоняя голову. Их губы едва не смыкались. – Это… офигенно.
Джек была так близко, что Рысь почти ощущала вкус ее дыхания.
Я хочу тебя, я просто с ума схожу. Но ты-то… ты-то чего хочешь, черт возьми?
Она должна была знать, даже если это означало очередное разочарование, даже если Джек после этого вопроса снова сделалась бы холодной, как лед. И даже если в ответ прозвучало бы нечто такое, по сравнению с чем ледяной душ – истинное удовольствие. Рысь была готова.
– Чего Вы хотите от меня, Джек? В данный момент. Чего Вы хотите? Пусть это невозможно…
Прошу тебя, забудь обо всем. И позволь себе просто… чувствовать.
– Я хочу…
Рысь отчетливо слышала тяжелое дыхание Джек.
– Что же, что, Джек? – снова спросила она, точно никто их не слышал и никто на них не смотрел.
Джек прислонилась ко лбу Кэссиди своим.
– Я так хочу тебя поцеловать…
– До боли, – закончила Рысь, одновременно чувствуя легкий кивок Джек.
– А разве это было бы так уж плохо, если бы мы поцеловались? – дрожащим голосом спросила Рысь.
– Я уже сама не знаю.
– Тогда, может, пойдем в мое купе? – Рысь нежно погладила Джек по руке, чувствуя, как по телу той пробежала дрожь возбуждения.
v
Ласковое прикосновение Кэссиди так мощно отозвалось в ее изголодавшемся теле, что до Джек не сразу дошел смысл последней фразы. Она силилась собраться с мыслями.
– Так ты в купе?
Она не могла поверить, что Кэссиди пришла оттуда в эту вонючую коптильню.
– Да.
– Так что же ты делаешь в этом вертепе?
Кэссиди улыбнулась.
– Искала вот кое-кого.
Как своевременно.
– Пойдем ко мне? – спросила Кэссиди. – Полка узкая и жесткая, а все купе – со спичечный коробок, но это все же лучше, чем тут.
Она оглянулась по сторонам и тихо добавила:
– И потом, думаю, мы уже достаточно поразвлекали местных. Нам не помешало бы какое-нибудь уединенное место.
Решимость Джек таяла с каждой секундой, и вовсе не от жары. Все ее защитные барьеры были переломаны, Джек мучилась от почти физически ощущаемой боли. А чувствовать ладонь Кэссиди у себя на бедре было просто невыносимо. Принципы? Самозащита? Не сейчас.
– Тогда веди.
Кэссиди расчистила проход и, взяв Джек за руку, повела через пять вагонов к своему, спальному повышенной комфортности. Постоянно приходилось останавливаться, ждать, пока их пропустят, и в толпе они снова оказывались прижаты друг к другу. Джек терзало невыносимое возбуждение, подчас она почти не нарочно прижималась лобком к ягодицам Кэссиди.
Когда в очередной раз так получилось, Джек взяла Рысь за бедра и прижала еще ближе к себе. Джек так давно не доводилось оказываться настолько близко к обворожительной женщине, что у нее голова пошла кругом. Она боялась, что успела забыть это чарующее ощущение.
К черту все это. К черту, это меня убивает.
Кэссиди резко взволнованно вздохнула. Джек наклонилась к ее уху и жарко прошептала:
– Я от тебя без ума.
– Теперь понимаете, каково мне было последние три дня… – ответила Кэссиди и, чувственно изогнувшись, потерлась о ширинку Джек.
«А пять лет не хочешь?» – подумалось Джек.
Наконец, они подошли к последнему купе, Рысь открыла дверь.
Джек отпустила ее и прошла внутрь. Кэссиди отступила на пару шагов в сторону окна и, обернувшись, пожала плечами:
– Я же говорила, что тут…
– Само совершенство, – Джек ногой закрыла за собой дверь и, обняв Кэссиди за талию, притянула к себе. – Ты само совершенство.
Она поцеловала Кэссиди – жадно, прикусывая, засасывая, стремясь испить ее до дна, утоляя сумасшедшую страсть, выкипавшую через край уже слишком долго.
Кэссиди целовала в ответ с не меньшим жаром – ненасытно и самозабвенно. Она обвила талию Джек одной рукой, другой сжала в кулак пару нежных прядей у основания шеи Джек. Она стонала, дрожала, готова была упасть.
Джек забыла обо всем, наслаждаясь близостью Кэссиди и теплотой ее сладких губ. Ничто в мире не имело значения. Не было прошлого, настоящего, никаких мечтаний. Непрестанно преследовавший ее вожделенный образ собственного дома растаял, как мираж.
В тот момент домом стало бы любое место, где они остались бы наедине.
Казалось, их поцелуй длился вечность, но и этого было бы мало, чтобы остудить пыл Джек. Еще немного, и она готова была сорвать с Кэссиди одежду.
Пришлось запастись терпением, целовать постепенно, все нежнее и спокойнее, убрать руки с талии Кэссиди, взяться за поручень верхней полки прямо над головой. Рысь оказалась в сладостной западне и запустила руки под задравшуюся футболку своей мучительницы. Она гладила Джек по животу, нежно проводила поверх тонкого трикотажного лифчика, под ее настойчивыми пальцами соски Джек напряглись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
