Стиснув поручень до боли в костяшках, Джек застонала. Она не знала, что произойдет, примись она ласкать Кэссиди прямо сейчас. Она отстранилась, пытаясь вернуть самообладание и перевести дух.
– М-м-м, – у Кэссиди от желания были расширены зрачки, – этого стоило дождаться…
Ее грудь часто и сильно вздымалась. Джек затаила дыхание.
– Это стоило куда большего, чем ты когда-либо сможешь представить, – ответила Джек, не узнавая своего голоса, так хрипло и страстно он звучал.
– Что же теперь? – спросила Кэссиди.
Да, что теперь? Боль, пожиравшая ее тело и душу, было невозможно больше терпеть. Если, поцеловав ее, я едва не умерла от восторга, нечего и думать, что будет, начни мы заниматься любовью. Я не смогу сказать «прощай». Неужели, навсегда? Я не могу. Если сейчас так больно, что же будет, когда я вернусь в свой личный ад, познав райские кущи?
Это убило бы Джек или, по крайней мере, то, что от нее осталось.
От взора Кэссиди не ускользнуло сомнение, читавшееся в зеленых глазах. Она коснулась губ Джек кончиками пальцев.
– Мы можем не продолжать, если ты… не хочешь.
– Думаю, именно так и придется сделать, – проронила Джек, – ты рассердишься?
– Нет. Я бы очень хотела заняться с тобой любовью, но… Я не помню, чтобы одни только поцелуи приносили такое глубокое удовлетворение.
– Дело не в том, что я не хочу.
– Я знаю.
Глава двадцать вторая
Трехэтажная роскошная вилла располагалась в наиболее цивилизованной части пригорода, в паре километров к северу от Сайгона; и стояла в отдалении от всех соседних домов, окруженная зарослями тамариндов и баньянов. Приятно удивленный, Уолтер отметил для себя отличный выбор местоположения, гарантировавшего клиентам так необходимую анонимность.
Ярко-салатовая машинка подкатила к парадному входу дома с массивной входной дверью. Вышло два вьетнамца в строгих синих костюмах. Один остановился у дверей, терпеливо ожидая, когда Оуэнс поднимется по ступеням на крыльцо. Презентабельный дворецкий в темной тройке, или кем там служил этот серьезный мужчина, не произнеся ни слова, провел Уолтера в просторную гостиную, обставленную с изысканной эклектичностью, соединяя азиатский и европейский стили декора. У окна на резном стуле сидел пожилой вьетнамец, одетый в свободную шелковую тунику и легкие брюки цвета индиго. К спинке стула была аккуратно приставлена изящная бамбуковая тросточка. Мужчина сидел, опустив руки на колени, взгляд его был устремлен вдаль.
Оуэнс обернулся, когда вошел третий мужчина, тоже в деловом костюме, только куда более изысканно пошитом. Грузный низкорослый вьетнамец с темно-оливковой кожей и миндалевидными глазами цвета молочного шоколада горячо его поприветствовал:
– Мистер Страйкс! – он протянул руку – Как приятно встретить лично клиента с такими безупречными рекомендациями.
– Взаимно, мистер Ханг, – пожал протянутую руку Уолтер.
Хозяин указал на удобный кожаный диван благородного коричневого цвета, стоявший у окна.
– Могу я предложить Вам выпивку?
– Да, благодарю. «Кровавую Мэри», если можно. Чертову богоматерь в крови.
Ханг хлопнул в ладоши, материализовалась юная симпатичная вьетнамка, не старше пятнадцати лет. Она была одета в облегающее лиловое платье из тонкого шелка; разрезы по бокам поднимались выше середины бедра, открывая хорошенькие ножки. Молодая женщина поклонилась Хангу, он отдал приказ на вьетнамском, и она удалилась так же тихо, как пришла.
– Если я правильно понимаю, Вы решили остаться в нашей прекрасной стране? – проговорил Ханг и присел на диван на почтительном расстоянии от Оуэнса.
– Именно. По крайней мере, в обозримом будущем…
Ханг одобрительно кивнул.
– Мы сделаем все возможное, чтобы доказать, что Ваш новый дом – самое гостеприимное и располагающее место.
– Несомненно, – ответил Уолтер, ничуть не заботясь о том, чтобы скрыть нетерпение. Он хотел покончить с формальностями как можно скорее и получить то, за чем пришел.
– Я вижу, что Вам не терпится взглянуть на наши товары.
– Так же как и Вам – получить за них деньги.
Ханг поджал губы и едва заметно прищурился.
– Я, если честно, больше обеспокоен тем, чтобы Вы остались довольны исходом сделки. Самое главное – сервис, так нас научили американцы. От покупателя, который пришел только однажды, меньше проку, чем от того, который не раз еще придет. Посмотрите, мистер Страйкс. Разве похоже, что я стану убиваться за очередную тысячу долларов?
Впечатление складывалось обратное. Гостиная была обставлена с шиком, на стенах висели подлиники знаменитых мастеров. И сама вилла была, пожалуй, красивейшей из всех, что Оуэнс проехал по пути из центра Сайгона.
– Нет, конечно, нет.
– А вот если бы у меня не было постоянных покупателей, так и было бы.
– Простите, если мое нетерпение Вас оскорбило, – Уолтер старался теперь, чтобы в голосе его звучало искреннее раскаяние. Этот человек уже помог ему обосноваться во Вьетнаме после всего произошедшего. Ханг был незаменимым партнером на будущее.
– Вовсе нет. Я просто хочу добиться взаимопонимания.
– Я могу Вас заверить, что это не однократная сделка.
– Тогда разрешите, я покажу Вам наш товар, – Ханг с трудом поднялся с дивана и ненадолго вышел из гостиной. Когда он вернулся, в руках у него было три толстых папки.
– Если Вам захочется чего-то, чем мы не располагаем, мы можем сделать для Вас специальный заказ за небольшую дополнительную плату. И, конечно, затраты на доставку – если Вам захочется что-то из-за рубежа, – ложатся целиком на Вас.
– Из-за рубежа? – неужели, Ханг имел в виду, что теперь не придется ограничиваться только азиатскими масками? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– У нас связи с европейскими, американскими, австралийскими и африканскими поставщиками, – гордо отозвался Ханг. – Это так, для примера.
– Ваш профессионализм меня вдохновляет.
– Я рад, что Вы так думаете, мистер Страйкс.
Глубоко вздохнув, Ханг опустился на диван. Снова появилась молодая женщина, принесла Уолтеру его коктейль.
– Не торопитесь, смотрите, сколько пожелаете, – Ханг положил папки на журнальный столик перед Уолтером. – Любой товар отсюда может быть доставлен в течение пяти дней.
Оуэнс отпил из своего бокала и открыл первую папку.
– Мне нужно будет три заказа в неделю.
– Никаких проблем.
Уолтер листал. На каждой странице были фотографии обворожительных девушек, его возбуждение нарастало. Такие чудесные лица. Нет, это было слишком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
