В свое время ФБР уличили ее в связи с контрабандой оружия и пообещали отпустить при условии, что она поможет им взять лидера группировки. Так она оказалась их информатором. Она помогала тайному агенту Скотту Фэлпсу внедриться в группировку контрабандистов. Конечно, осознавая, насколько это было опасно.
Если бы Фэлпс нарушил прикрытие, за ее задницей была бы погоня. Но благодаря ее помощи он справился, и в целом все вышло для Джек более чем выгодно.
Ей удалось сблизиться с Фэлпсом, а когда его повысили, он оказался ценным источником инсайдерской информации.
У Джек быстро затекла задница от неудобного сиденья. И складной нож она себе в бедро втыкала не для того, чтобы увеличить напряжение и сосредоточиться на деле Оуэнса, а чтобы почувствовать хоть что-то. Хотя бы боль. Другую.
За первые два часа пути Джек полностью переключилась с мыслей о маньяке снова на печальные размышления о Кэссиди. Где она была? Повезло ли ей забронировать мягкое сиденье? Или она тряслась в таком же безбожно вонючем душном вагоне? Джек хотела было встать и пройтись по поезду, чтобы хоть как-то размять затекшую ногу, но устраивать сражение за то, чтобы протиснуться в проход в этом хлеву на колесах, у Джек не было сил. И потом, что можно было сказать Кэссиди, что она еще не успела? Кэссиди была права. Сознательно или бессознательно она, так или иначе, играла, и Кэссиди имела полное право ее послать.
Пристроив сложенную косуху под голову на манер подушки, Джек прислонилась к окну и постаралась заснуть, что в такой жаре и шуме, и среди мерзких запахов было практически невозможно.
«Ты-дых, ты-дых» – мерное постукивание колес могло бы убаюкивать, но оно было слишком громким. А еще Джек хотелось убить парня, сидевшего позади нее и постоянно ржавшего над чем-то, как осел. Казалось бы, при такой монотонности и жутко низкой скорости езды можно было излечиться от суровейших форм бессонницы.
И действительно, к огромному удивлению Джек, она провалилась в сон. А проснулась тремя часами ближе к Сайгону и голодная, как волк.
Ее ужасно дразнил даже сильный запах рыбы, доносившийся откуда-то неподалеку. Джек заставила себя встать и оглядеться в поисках источника запаха. В паре рядов от нее сидела старушка, она отправляла в рот крохотных сушеных рыбешек одну за одной, точно чипсы. Выглядело это куда менее аппетитно, чем пахло. И почему ей не пришло в голову остановиться где-нибудь, чтобы купить еды в дорогу? Она слишком переживала из-за Кэссиди, поэтому забыла о завтраке. А питательные батончики – дурацкая привычка наемников – уже окончательно надоели.
Она оглядела толпу пассажиров в надежде найти кого-нибудь с чем-нибудь более съедобным, чем рыбные чипсы. Но большинство сидевших в вагоне людей спали. А те, кто стоял, свесили головы на плечо, пытаясь тоже задремать.
Желудок Джек издал громкое урчание. Да слышала я тебя – ничего не могу поделать, расслабься.
v
Рысь несколько минут боролась с древней рамой в своем купе, которую с трудом удалось открыть. Время было обеденное, солнце ослепительно сияло, причем свет падал аккурат в ее окно. Коробка с горячими крекерами едет по противню в раскаленной печи. Топ на Рыси был мокрым от пота. Она высунулась в окно, но скорость поезда была такой низкой, что это практически не помогло освежиться.
Хорошо хоть вид открывался красивый. Они ехали вдоль берега, перед Кэссиди раскинулась темно-синяя даль Южно-Китайского моря, кое-где виднелись кораблики. Временами попадались на глаза деревушки, пересеченные грязными проселочными дорогами. Ребятишки водили по лужам огромных быков, держа за кольцо в носу. Женщины на велосипедах с корзинами со всякой снедью. В полях селяне в конических шляпах из соломы гнули спины над посевами риса. Чуть дальше – бамбуковые сарайчики, старики, сидящие возле них за какой-то игрой, коротающие время беседой.
Между тем, Кэссиди думала о том, где была Джек и почему не села в поезд. Нашла другой способ попасть в Сайгон, быстрее? Неужели, найдет Оуэнса первой?
Когда из купе немного выветрился жар, Рысь устроилась на нижней полке и попыталась заснуть. Постоянно лезли в голову мысли о Джек. И они были отнюдь не о конкуренции в поиске «охотника за головами».
В воображении Рыси вились отрывочные воспоминания интимных моментов. Томная поволока в глазах Джек, когда она вышла из душа, словно сексуальная модель из рекламы чувственного парфюма… Как они смеялись… делили ужин… целовались под луной…
Рысь ударила кулаком по тощей комковатой подушке. Черт. Убирайся из моей головы, Джек. Что же ты со мной делаешь?
Глава двадцать первая
Спустя пять часов Джек проснулась от скрежета тормозов. Они куда-то прибывали. «Станция Вин». Джек ненадолго вышла. Она была так голодна, что готова была начать жевать рукав собственной кожаной косухи.
– С дороги! – промычала Джек на вьетнамском, обращаясь к оборванцам, толпившимся в проходе. Они явно не собирались уступать без препирательств. Впрочем, когда Джек стала ломиться к выходу, большая часть попятилась, чтобы дать ей пройти. Ругаясь вполголоса, Джек обогнула самых медлительных. Заложив вираж, она едва не споткнулась о сумку с папайей. Джек почувствовала, как экзотический фрукт, чавкнув, превратился в пюре под подошвой ее сапога.
На перроне толпились торговцы, предлагавшие пассажирам сувениры и съестное, заглядывая в открытые окна вагонов. Вытащив из кармана скатанные в рулончик вьетнамские банкноты, Джек рванула в самую гущу толпы лоточников. Она крутила головой, наугад доставая из потрепанных корзин и покосившихся бочонков разные местные угощения. Через пару минут Джек обзавелась целой кучей продуктов, как для немедленного потребления, так и для борьбы в неминуемыми приступами голода, ожидавшими ее в пути. Поезд должен был еще несколько раз остановиться, но следующая стоянка была не раньше десяти вечера, так что Джек сомневалась, что ей еще представилась бы возможность закупить провианта. Она с трудом удерживала в руках свои покупки, проявляя чудеса жонглирования, чтобы ничего не потерять. Джек вернулась к воему вагону как раз в момент, когда кондуктор закричал свое обычное предупреждение об отправлении состава.
– Я иду, – Джек решила заблаговременно уведомить пассажиров, скопившихся в проходе. На этот раз они все как один поспешили освободить ей путь. Она с приятным уху знакомым хрустом открыла одну из трех купленных только что баночек колы и ополовинила ее одним глотком. Напиток оказался противно теплым, но Джек, по большому счету, было все равно. Она села на свое место и принялась за первое блюдо – «баан», ассорти крохотных свернутых пирамидками голубцов с банановыми листьями. На радость Джек, ей попались парочка с рубленой свининой, с грибами, с креветками и еще традиционные, со сладкой картошкой. На второе у нее были фрукты – спелый манго и ярко-оранжевая хурма. На дессерт Джек съела пару хрустящих рисовых вафель с арахисовым маслом. Она так наелась, что ее снова начало клонить в сон, и Джек удалось даже подремать еще пару часов, поминутно просыпаясь от каких-то резких звуков в вагоне, от того, что начинала незаметно съезжать с сиденья или клониться на плечо кого-нибудь из сидевших по сторонам от нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
