давно пусты. Кто по лесам прячется, а кто в город сбежал…— Кто их предводитель?— Нам не известно? Сколько мы не пытались проникнуть в их лагерь, они словно звери, сразу чуют запах человека. Всех наших разведчиков обнаружили и сожрали живьем. В живых остался только я. Мне еле удалось унести ноги, лошадь моя пала по пути. Последние сутки я шел пешком…— Спасибо тебе за ценные вести, — поблагодарил Дионис.Гонец еще раз поклонился и вышел из зала. Наступила гнетущая тишина.— Что будем делать, господа? — прервал тишину голос принца.Я с удивлением на него посмотрел — инициативы от него никак не ожидал.— Будем держать оборону, — нахмурилась королева Огата.— Но в моем городе нет такой мощной крепостной стены как в столице Опларии. В этом Кирон значительно уступает по Акрольду.— Что вы предлагаете, принц? — прошипела Огата. — Бросить столицу Таниса на растерзание врагу?Теперь я понял почему принц взял слово первым — не из смелости, он хотел сбежать из страны.— Ну почему же бросить, — развел руками трус. — Мы заберем всех жителей и переселим их…— Куда? — вмешался комтур Элеот. — в Акрольд? Наша столица не вместит в себя столько беженцев. Если мервины возьмут город в осаду, мы не продержимся и двух недель, голод и болезни из-за перенаселения скосят нас быстрее чем вражеские стрелы.— Тогда спрячем народ в лесу, а в город переселим только знать.— Вы своем уме, ваше величество?! — не выдержал я. — Треть горожан это дети. Как они выживут в лесу? Неизвестно сколько будет продолжаться эта война…— Не сметь со мной так разговаривать, — взвизгнул мажорчик.— А то что? — прищурился я. — Сбежите прямо с совещания в Опларию?По залу раскатился сдавленный смешок.— Я велю вас арестовать за неуважение к королевскому роду! — не унимался принц.— Я командующий войсками королевства Гроаберг, — процедил я. — Чтобы меня арестовать, вам придется сначала объявить войну Гроабергу.Принц что-то буркнул и замолк.— Прошу прощения ваше величество, — продолжил комтур Элеот, обращаясь к принцу. — Но Ловчий прав. Население Кирона более десяти тысяч человек, а с беженцами из деревень и того больше. Никто их не считал, но думаю, численность людей увеличилась раза в два, не меньше. Вы сами видите, что творится на улицах. Все площади заставлены шатрами. Между прочим, чтобы их прокормить платит не только казна Таниса, но и Опларии, Гроаберга, княжества Реут и Купеческой гильдии. Мы помогаем вам и вправе сообща принимать решения, касаемые судьбы вашего народа.Головастый мужик, подумал я про комтура. Я считал, что Элеот только мечом махать горазд, этакий высокопоставленный солдафон. Хороший бы из него политик получился, ему бы ЛДПР возглавить.— Решено, — заключил король Дионис. — Будем держать оборону в Кироне. Да не тряситесь вы так, принц Мирольд. Члены военного совета не будут находится в осажденном городе. Мы не можем так ими рисковать. Сегодня же мы отправимся в Акрольд, а здесь останутся наши командующие: Ловчий и комтур Элеот.— Нет! Замотал головой Мирольд. Я никуда не поеду. Я не могу оставить казну без присмотра!— Драгоценности вам дороже собственной безопасности? — удивился Дионис.— Зачем мне жизнь,если я лишусь всего и буду нищим? Я остаюсь!Не такой уж он и малодушный этот принц. Но жадный…***
— Господин командующий! — в мою палату в замке Мирольда вбежал стражник. — Пополнение прибыло!— Кто-такие? — спросил я пристегивая к поясу меч.— Клирики...— Что?— Это жители государства Отшельников, что на западной окраине материка.— Да знаю я кто-такие клирики, — отмахнулся я. — Как они здесь очутились? Их никто не ждал!..— Не знаю, господин командующий, — ответил стражник. — Клирики всегда держались особняком, никто не надеялся на их помощь.Я распахнул дверь и вышел на каменный балкон. С высоты башни замка было видно, как сквозь распахнутые городские ворота в Кирон втекает серый поток людей. Их запыленные длинные до пят балахоны больше напоминали мешки, чем одежду. У каждого в руках длинный посох. Но это не посох путника, на конце палки тяжелый набалдашник с острыми стальными шипами — оружие клириков (подобие палицы на длиной рукояти).Говорят монахи обращаются с такими посохами очень умело и по навыкам боя не уступаю опытным воинам. Я спустился вниз. В холле замка уже стояли Каллин и Тион. На правах моих помощников они тоже занял комнаты в королевском замке Мирольда. Элла я отправил в общие казармы. Он одел форму солдата Гроаберга.Военный совет покинул город еще вчера, и теперь самым главными здесь был комтур, а я был назначен его заместителем.— Ты видел этих монахов? — воскликнул Каллин. — Их рясы длиннее чем юбки у деревенских баб! Как они будут биться в таком одеянии? В них же шагу ступить не возможно, чтобы не запутаться.— А ты откуда знаешь? — усмехнулся я. — Тоже юбку или рясу носил?Мы с Тионом расхохотались, а Каллин открыл рот, что бы прыснуть в ответ порцию яда, но его прервал скрипучий старческий голос:— Прошу заметить, господа воины, ряса нам никак не мешает участвовать в битвах. Если дело богоугодное, то одежда не помеха.Мы оглянулись перед нами стоял высокий крепкий старик с длинной белой бородой и такими же белесыми волосами, аккуратно уложенными под медным ободком на лбу. Он напоминал библейского старца. Те же добрые глаза и чуть насмешливое выражение тонких губ, почти невидимых за густыми белыми усами. Рядом с ним стоял комтур.— Это старший клирик Санс, — представил нам незнакомца комтур. — Он привел к нам на помощь тысячу воинов.Монах учтиво поклонился и посмотрел мне в глаза:— Я наслышан о новом командующем Гроаберга, убийце ведьм и мервинов.Я не сразу понял, что старший клирик имеет ввиду меня, и протянул ему руку:— Меня зовут Ловчий…— Я знаю, — сухая ладонь старика сжала мою.В этом мире не принято приветствовать друг друга рукопожатиями, но почему-то мне захотелось это сделать. Сто лет не жал никому руку. И монах ответил на рукопожатие как ни в чем не бывало, будто раньше всегда так делал. Присутствующие в удивлении уставились на нас, не понимая, что за жесты мы изображаем.Рука монаха оказалась крепка. Я почувствовал ее тепло, будто оно исходило откуда-то изнутри старца. Хотя какой он старец? Видно, что дед крепкий каких поискать. Если бы не церковный сан, бегал бы наверное за уличными девками и глушил ром в таверне. А так приходится блюсти
