Распутин Александру Федоровну), она его и сшила»; «Я делаю с ней все, что хочу», «Эх, что бы "сама" сказала, если бы меня сейчас здесь увидела». После этого «в своей оригинальной рубашке, сапожках, он закружился вокруг одного места…», затем заинтересовался хористками, «сделал непристойный жест» и, наконец, «обнажил половые органы и в таком виде продолжал вести беседу с певичками, раздавая некоторым из них собственноручные записки с надписями вроде: "люби бескорыстно"», «записывал своими страшными каракулями их адреса. Обещал каждой небесную благодать». В ответ на замечания заявил, что «всегда так держит себя пред женщинами, и продолжал сидеть в том же виде». Потом вручил некоторым из певичек по 10–15 рублей, взяв деньги у одной из спутниц, оплатившей и прочие расходы по «Яру». Около двух часов ночи компания разъехалась.
Присутствовавшие настаивали на составлении протокола. Однако приехавший градоначальник стал успокаивать хор и уговаривал собравшихся замять дело, дабы не раздражать царскую семью. В итоге, однако, он подробно изложил информацию об инциденте генералу В. Ф. Джунковскому, пользовавшемуся на правах товарища министра внутренних дел возможностью личного доклада государю. Джунковский поручил начальнику Московского охранного отделения А. П. Мартынову провести специальное расследование.
Инцидент в «Яре», тут же ставший достоянием гласности, совпал по времени с резким всплеском оппозиционных настроений в обществе, вызванных успешным весенне-летним наступлением германских войск и захватом ими значительной части российской территории. Практически единодушным требованием общества стал немедленный созыв Государственной Думы и уход в отставку министров, снискавших репутацию «врагов общественности»: внутренних дел – Н. А. Маклакова, военного – В. А. Сухомлинова, юстиции – И. Г. Щегловитова, а также обер-прокурора Св. Синода В. К. Саблера. В течение июня-июля Николай II уволил всех перечисленных сановников, назначив на их место «антираспутинцев».
Над «старцем» в очередной раз сгустились тучи. Какие-то неизвестные люди неожиданно появлялись и исчезали в Покровском, раздавались угрозы по телефону: «Твои дни сочтены». Распутин нервничал, опасаясь, что в МВД, во главе которого стояли Н. Б. Щербатов и В. Ф. Джунковский, ненавидящие «старца», зрел план его физического уничтожения. Новый обер-прокурор А. Д. Самарин, бывший предводитель московского дворянства фактически потребовал немедленного удаления «старца» из столицы.
01.06.1915 г. Джунковский выступил с докладом перед царем об антинемецком погроме в Москве, рассказав заодно и о похождениях Распутина в «Яре». Николай был явно подавлен этим сообщением и попросил Джунковского продолжать исследование этой истории. Вроде бы доклад имел успех: царь не оборвал Джунковского, а Распутина отказывался видеть на протяжении двух месяцев. Сконфуженный «старец» был вынужден в июне 1915 г. отбыть в Покровское.
19 июля открылось заседание чрезвычайной сессии Государственной думы. 22 июля пала Варшава. Дума фактически потребовала смены председателя Совета министров И. Л. Горемыкина и назначения «кабинета доверия». Большая часть министров осудила решение царя о смещении Верховного главнокомандующего в. к. Николая Николаевича и назначении самого себя на эту должность.
На фоне резкого обострения ситуации из Покровского, по телеграмме Александры Федоровны, 31 июля срочно примчался Распутин. В тот же день Григорий имел беседу с Николаем, укрепив его в намерении принять на себя бремя управления всей русской армией. Тогда же Распутин встретился и с царицей.
04.08.1915 г. генерал В. Ф. Джунковский сделал повторный доклад о поведении Распутина в «Яре», снабдив свой рассказ еще более шокирующими подробностями. «Таким, – свидетельствует С. П. Белецкий, – Распутин никогда до того даже и не видел государя». В ответ на высочайшие упреки Григорий не нашелся что возразить и лишь сокрушался, «что он, как и все люди, грешен – не святой…» 05.08.1915 г. «старец» вновь вынужден был отбыть в Покровское. Однако благодаря активному воздействию со стороны Александры Федоровны, сумевшей убедить Николая в ложности и искаженности сообщенных ему фактов о кутеже Распутина в «Яре», 15.08.1915 г. Джунковский был отправлен в отставку. В данном случае сыграло роль и то, что в условиях усилившегося оппозиционного натиска император испытывал особо сильную потребность в общении со «старцем»: «Вот посмотрите: когда у меня забота, сомнение, неприятность, мне достаточно пять минут поговорить с Григорием, чтобы тотчас почувствовать себя укрепленным и успокоенным, – признался он как-то. – Он всегда умеет сказать мне то, что мне нужно услышать. И действие его слов длится целые недели…» (Коцюбинский А. П., Коцюбинский Д. А. Григорий Распутин: тайный и явный… С. 181-
190;. Джунковский В. Ф. Воспоминания. М., 1997. Т. 2. С. 568–571).
215 Думбадзе Иван Антонович (1851–1916) – служил в армии на Кавказе. Сперва был близок к грузинским националистам, но в нач. 1900-х гг. резко порвал с ними и явился сторонником русификации. В 1905 г. был близок с организаторами Союза русского народа. 26.10.1906 г., когда Ялта была объявлена на положении чрезвычайной охраны, с предоставлением таврическому губернатору (Новицкому) прав главноначальствующего, тот передоверил свои права по Ялте Думбадзе, тогда состоявшему в чине полковника, с тех пор стал главноначальствующим Ялты. Имея сильных покровителей в Петербурге, действовал в Ялте совершенно самостоятельно, не считаясь с законами и требованиями Сената. Лишал свободы и высылал лиц, ничем своей политической неблагонадежности не проявивших, в том числе больного 72-летнего тайного советника Пясецкого за то, что тот отказался выписать в находившуюся в его заведывании читальню «Русское Знамя», «Вече» и другие черносотенные газеты. Думбадзе активно высылал корреспондентов столичных газет, писавших о нем, при этом зачастую ошибался и высылал людей, не причастных к этому делу. Запрещал печатание в местной газете сведений или статей, ему не нравившихся, под угрозой закрытия газеты и ареста редактора требовал обязательного помещения присылаемых им произведений. Принимал к разбору гражданские иски, выносил по ним решения и при помощи полиции приводил их в исполнение, вмешивался в семейные ссоры. Стремился быть полноценным патриархальным правителем. 26.02.1907 г. из дачи близ Ялты в него, когда он проезжал мимо в коляске, была брошена бомба; сам Думбадзе был слегка оцарапан, кучер и лошади были ранены. Покушавшийся на его жизнь тут же, на месте, застрелился. Тем не менее Думбадзе вызвал солдат и приказал сжечь дачу, выгнав предварительно ее обитателей, но запретив им выносить какое бы то ни было имущество.
Дача была сожжена, соседняя дача была разгромлена. Владелец и жильцы дачи предъявили Думбадзе иски на сумму до 60 тыс. руб., но глава МВД П. А. Столыпин распорядился удовлетворить истцов в административном порядке из сумм МВД, ассигнованных на непредвиденные расходы. По поводу незакономерных действий Думбадзе 27.03.1908 г. в III Думу был внесен запрос за подписями октябристов. Думбадзе в своем письменном объяснении, посланном в Думу, признавал почти все факты и говорил, что не считает нужным миндальничать с либералами и леваками. В 1909 г. Думбадзе по телеграфу обратился к
