Ведь покаянные речи таких подследственных могли доставить Берии — если бы он действительно был подлецом, лишь злую, подлую радость и удовлетворение от возможности лишний раз поглумиться над их нынешним состоянием!
Простите, но Василий Сталин в 1953 году был отнюдь не наивным мальчиком. И если бы их отношения с Берией были такими, как Василий описал их в 1955, 1958, 1959 годах, то Лаврентий Павлович был бы последним, с кем Василий Сталин пожелал бы встретиться. Он был сыном Сталина, всех основных руководителей страны хорошо знал с детства, и они его знали хорошо и знали его как старшие товарищи. Василий мог добиваться встречи с любым из них, с тем же «дорогим Никитой Сергеевичем» или с Булганиным, о котором Василий, по его же словам, «до разоблачения на суде постыдной роли Булганина в мой адрес… был самого высокого мнения».
А Василий Сталин добивался личной встречи с Берией.
Что ж так, если числил его среди своих открытых врагов?
Берия и женщины… Излюбленная тема для всех сексуально озабоченных сплетников анфисо-чехов-ского пошиба. Но сегодня можно говорить, пожалуй, лишь о, скорее всего, одной, кроме его жены, женщине Берии, достоверно существовавшей не в сплетнях и стенограмме июльского, 1953 года Пленуме ЦК КПСС, а в жизни.
Неизвестная мне по имени женщина появилась у Берии где-то в 1942 году, и о ней упоминает Нино Берия в своём письме Хрущёву от 7 января 1954 года. Это интереснейшее письмо было опубликовано впервые в 1994 году в журнале «Источник» (№ 2, стр. 74–76), а я цитирую его по сборнику документов 2000 года «Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы» (в 3 томах, том 1. Март 1953 — февраль 1956, стр. 85–87).
В письме вдовы Берии имеется много «информации к размышлению» не только на «женскую» тему. Однако Нино Берия затронула, в частности, и её:
«Исходя из его полезной деятельности, я много труда и энергии затратила в уходе за его здоровьем (в молодости он болел легкими, позже почками). За время нашей совместной жизни я видела его дома только в процессе еды или сна. а с 1942 г., когда я узнала от него же (выделение жирным курсивом везде моё. — С.К.) о его супружеской неверности, я отказалась быть ему женой и жила с 1943 г. вначале одна, а затем с семьей своего сына. Я за это время не раз ему предлагала, для создания ему нормальных условий, развестись со мной с тем, чтобы жениться на женщине, которая может быть его полюбит и согласится быть его женой.
Он мне в этом отказывал, мотивируя это тем, что без меня он на известное время может выбыть как-то из колеи жизни. Я, поверив в силу привычки человека, осталась дома с тем, чтобы не нарушать ему семью и дать ему возможность, когда он этого захочет, отдохнуть в этой семье. Я примирилась со своим позорным положением в семье с тем, чтобы не повлиять на его работоспособность отрицательно, которую я считала направленной не вражеским, а нужным и полезным (так в тексте. — С.К.).
О его аморальных поступках в отношении семьи, о которых мне также было сказано в процессе следствия, я ничего не знала. Его измену мне, как жене, считала случайной и отчасти винила и себя, т. к. в эти годы часто уезжала к сыну, который жил и учился в другом городе (Ленинграде. — С.К.)».
О ком здесь сказано, я не знаю. Однако вряд ли выше речь о пресловутой несовершеннолетней Вале Дроздовой, изнасилование которой инкриминировал Берии хрущёвец Руденко в 1953 году. Если всё же Нино имеет в виду Дроздову, то она должна быть старше, чем обычно утверждается. Дроздову подают порой также не как жертву насилия «вурдалака Берия», а как просто послевоенную пассию Л.П. Берии, которая якобы даже имела от него дочь Марту. Вот только хотелось бы хоть раз увидеть хотя бы фото этой Марты и факсимиле её документов, где указаны её родители.
Так или иначе, уже из письма вдовы Берии видно, что Лаврентий Павлович не был бабником. Ведь если бы он был им, его измену жена не считала бы случайной. Да и узнала бы тогда она об этой измене не от самого мужа. Письмо Нино сразу ставит крест и на всех сплетнях о кавказских «любовных похождениях» Берии — уж о них-то темпераментные подруги Нино ей бы все уши прожужжали.
Напротив, как видно из того же письма Нино, Берия, сошедшись с другой женщиной, явно тяготился возникшей раздвоенностью своей личной жизни. Циничные гиперсексуальные мужчины так себя не ведут.
Можно лишь восхищаться тем, как Нино Теймуразовна Берия-Гегечкори, находясь с лета 1953 года в заключении в условиях психологического террора, сохранила достоинство, ясность мысли и… верность памяти мужа. Она не могла прямо сказать, что не верит в те гнусности, которые о нём начали распространять хрущёвцы, но тонко дала понять в письме от 7 января 1954 года, что эти жалкие измышления её не убедили в вине Берии перед народом.
Сорокадевятилетняя Нино заявляет — формально Хрущёву и ЦК, а фактически — потомкам и будущим историкам:
«Заявляю со всей ответственностью, вытекающей из этого заявления после полугодового заключения и следствия по моему делу, что я никогда (выделение жирным курсивом везде моё. — С.К.) не встречала человека, заявившего мне в какой-либо форме недовольство Советской властью или отдельными представителями деятелей партии и Советского государства…
Действительно страшным обвинением ложится на меня то, что я более тридцати лет (с 1922 г.) была женой Берия и носила его имя. При этом, до дня его ареста, я была ему предана, относилась к его общественному и государственному положению с большим уважением и верила слепо, что он преданный, опытный и нужный для Советского государства человек (никогда никакого основания и повода думать противное он мне не дал ни одним словом). Я не разгадала, что он враг Советской власти, о чем мне было заявлено на следствии. Но он в таком случае обманул не одну меня, а весь советский народ, который, судя по его общественному положению и занимаемым должностям, также доверял ему».
Проанализируем эти слова Нино Берия…
О чём говорит, например, её заявление о том, что она никогда не встречала человека, недовольного Советской властью и деятелями партии и Советского государства? Ведь ей за её жизнь не могли не попадаться такие люди. Но она имеет в виду, конечно же, Лаврентия Павловича, заявляя, что она «никогда не встречала человека», настроенного против Советской власти.
А разве не об уверенности жены в преданности её мужа Советской власти говорит заявление о том, что думать противное Берия не давал ей «никогда никакого основания ни одним словом»?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
