Возможно, Эдгар не обратил бы внимания на слова, если они не прозвучали бы так странно и столь непривычно для его слуха. Он сомневался, что она сама услышала их.
Элен не вставала. Она опустилась на него и выпрямила ноги так, чтобы они лежали с обеих сторон от него. Она прижала свою голову в ложбинку между его плечом и шеей, и вздохнула.
- Я вешу тонну, да? - спросила она, пока он старался как-нибудь натянуть на них покрывало.
- Только половину, - ответил Эдгар.
- Вы не джентльмен, сэр, - сказала она. - Вам следовало ответить, что я вешу не больше пёрышка.
- Двух пёрышек.
- Спокойной ночи, Эдгар. Я действительно получила удовольствие.
- Спокойной ночи, любимая. - Он поцеловал ее в щечку. - Мне понравилось быть управляемым.
Она засмеялась своим хриплым смехом и почти сразу заснула.
Они были все еще соединены.
Ему казалось, что этот брак будет интересным. И вряд ли спокойным. Или особенно веселым. Но что странно, он был больше склонен согласиться на интересный брак, чем на спокойный. Что касается счастья, то в данный момент он чувствовал себя полностью счастливым. А жизнь состояла из моментов. Досадно, что этот должен быть прерван сном, но будут и другие, завтра, или послезавтра, или на следующий день.
Он уснул.
* * *
Рождество был одним из тех волшебных дней, которые Элен тщательно избегала в течение десяти лет. В нем было все, чего она больше всего страшилась. День, переживаемый скорее на эмоциях, чем на какой-либо нормальной рациональности. И эмоции эти, конечно, были весельем, любовью и счастьем. Элен сделала заключение, что Доунсы: ее свёкр, муж, золовка пользовались любовью, великодушием, добротой и открытостью как основополагающими принципами в их собственной семейной жизни, и они передавали эти чувства всем вокруг. Казалось почти невозможным, что хоть у кого-нибудь в их доме не будет совершенно счастливого Рождества.
И, по-видимому, оно и будет у всех.
Каждая семья провела утро, раздавая подарки. У Элен было гораздо больше дел. Нужно было принимать слуг в течение часа, пока мистер Доунс раздавал им щедрые подарки. Нужно было отвезти корзины с дарами нескольким малоимущим семьям, которые жили на их землях и в деревне. Кора и Фрэнсис отвезли одну половину из них, в то время как Элен и Эдгар - другую.
Элен было так хорошо, она начинала принимать это чувство, становилась частью семьи. Начинала ценить любовь вокруг нее, понимала, что большая ее часть была направлена на нее, не из-за того, что она когда-то сделала или не сделала, а просто потому что она была членом семьи. Элен осознавала, что начинала снова любить, осторожно, робко, но без сопротивления.
Она решила наслаждаться Рождеством, этим добрым, старинным английским Рождеством, по определению ее свёкра. Завтра она все обдумает, и решит, может ли позволить своей жизни взять новый курс.
Но сегодня она не будет думать. Сегодня она будет чувствовать.
Молодежь умудрилась найти утром время, чтобы сходить к озеру, покататься на коньках. Они шли обратно, розовощекие и веселые, когда Элен и Эдгар возвращались из деревни. Фани Грейнджер и Джек Сперлинг были вместе - то, чего они со всей деликатностью пытались избежать в течение прошедших нескольких дней.
Фанни улыбнулась своей милой, застенчивой улыбкой. Джек поклонился им и обратился к Эдгару.
- Могу я поговорить с Вами, сэр? - спросил он.
- Конечно, - ответил Эдгар, указывая в сторону библиотеки. – Если это не слишком личный разговор, Вы не будете против присутствия моей жены?
- Нет, - Джек улыбнулся Элен, и она поменяла свое мнение относительно его внешности.
Он был больше чем просто привлекательным. Он был почти красавцем. Джек предложил свою руку Фанни и повел ее к библиотеке.
- Итак. - Эдгар переводил взгляд от одного к другому, когда они все оказались в комнате. - Скоро здесь будет горячий сидр, который я попросил принести. За что мы выпьем?
- Ни за что и за все, - засмеялся Джек, но Элен заметила, что он осторожно обнял Фанни за талию, а та смотрела на него сияющими от счастья глазами.
- Для меня этот тост звучит достаточно хорошо. - Эдгар улыбнулся Элен и указал на два кресла ближе к камину. - Присядьте, пожалуйста, мисс Грейнджер, и согрейтесь. Ну а теперь, в чем же заключаются эти "ничто" и "все"?
- Сэр Уэбстер Грейнджер позволил мне, - начал Джек, - ухаживать за мисс Грейнджер. Формальная помолвка не состоится, пока я не смогу доказать, что в состоянии обеспечить ей такую жизнь, к которой она привыкла, а свадьба - пока я не смогу предложить ей дом, достойный дочери баронета. На это могут уйти годы. Но Фа... Мисс Грейнджер молода, а мне всего лишь двадцать два. Ожидание кажется раем, если учитывать, что только несколько недель назад мы даже это считали невозможным.
Элен обняла Фанни. У нее не было привычки обнимать людей, долгое время не было. Но она была искренне счастлива за девушку и ее молодого человека. А также за Эдгара, который, должно быть, чувствовал себя виновным в ожиданиях, которые он вселил в Грейнджеров.
- Ну что ж, - улыбнулся Эдгар. - Вероятно, долгое ожидание можно немного облегчить. Так как Вы, мисс Грейнджер, стали близким другом моей семьи, а Вы, Сперлинг, должны стать привилегированным служащим, при условии, конечно, что Вы окажитесь достойным такого положения - я полагаю, что Вы двое могли бы достаточно часто встречаться здесь или в моем доме в Бристоле.
Фанни прикусила свою губу, ее глаза блестели от слез.
- Я благодарю Вас, сэр, - сказал Джек Сперлинг. - За все. Мы оба благодарим, не так ли, Фанни?
Она кивнула и взглянула на Элен. В ее глазах было такое счастье, что Элен поразилась. Девушке предстоит долгое ожидание, возможно годы ожидания. Но счастье заключается в надежде. Возможно даже больше, чем в любой другой составляющей. Мгновение могло бы быть счастливым, но если не чувствуешь уверенность в надежде, что будут другие такие мгновения, счастье немногого будет стоить.
- В Бристоле для меня все будет внове, - сказала Элен. - И хотя у меня будет Эдгар, а также друзья, которых я здесь приобрела, я некоторое время буду чувствовать себя одинокой. Возможно, мы сможем устроить так, чтобы Вы остались со мной весной, на месяц или два, Фанни. Ведь у Вас, по-моему, есть тетя в Бристоле? Я буду рада завести с ней знакомство.
Две слезинки скатились по щеке Фанни.
- Благодарю Вас, - прошептала она.
Прибыл горячий сидр. Все еще не согревшиеся после прогулки на открытом воздухе, они, провозгласив тосты за счастье друг друга, за Рождество, потягивали долгожданную теплоту своих напитков.
