И отчаянно нежелающей, чтобы день закончился. Он почти уже подходил к концу. Был уже поздний вечер, после ужина.
Завтрашний день тоже Рождественский, но самое главное уже закончится.
Так же, как всегда. Великий миф только поднимал людям настроение, чтобы позже привести их в еще большее, чем прежде, уныние. Что пугало Элен в этом году. Она поклялась не поддаваться этому, но она уступила Рождеству!
Уступив, она взяла бы от праздника все, что могла. И дарила бы, конечно же. Это было важнейшей частью Рождества, дарить. И это было то, чего Элен избегала. Она была напугана. Когда-то давно она верила, что у нее щедрая душа. Несмотря на разочарование в любви в девятнадцать лет, она отдала многое их с Кристианом браку. Элен могла бы погрузиться в несчастье, горечь и отвращение, но не сделала этого. Она намеревалась сделать его счастливым и преуспела в этом, с Божьей помощью. Но она сосредоточила большую часть своего великодушия и симпатию любящего сердца на Джеральде. Она попыталась помочь ему преодолеть последствия ухода матери и неприязни отца, а также приобрести уверенность в себе, понять, что он был мальчиком, достойным уважения и любви.
А затем она сломала его.
Но не навсегда. Вероятно, она переоценила значимость своего поступка. Да, Элен навредила ему. Заставила его страдать, в течении долгого времени. Но он оправился. И она смела полагать, что теперь он счастлив. Он все еще был тем добрым, тихим Джеральдом, но уже в гармонии с собой. Элен не знала всех обстоятельств его странного брака, но без сомнения, он и Присцилла были преданы и отлично подходили друг другу. И их сын, маленький Питер, был просто прелестным.
И сегодня они были еще более счастливы. Питер, должно быть, нуждался в компании других детей и теперь жадно наверстывал упущенное. Присцилла была принята в Мобли так, как будто она никогда не была кем-то, кроме леди. Элен предположила, что ее счастье было важно как ради Джеральда, так и ради нее самой. Он больше не будет чувствовать, что должен отлучаться от общества ради нее. И счастье Джеральда, несомненно, имеет такую же бескорыстную причину. Его жене больше не надо было скрываться от общества ей равных.
Элен смотрела на них, танцующих котильон, в то время как сама танцевала со свекром. Однако они были не единственные, за кем она наблюдала. Эдгар и ее тетя. Дорогая Летти. Она была довольна, не привлекая всеобщего внимания. Наконец-то у нее снова будет собственный дом и муж, который, несомненно, очень любит ее, так же как и она его. И больше никогда она не окажется в зависимости от милости родственников.
Если бы она не вышла замуж за Эдгара, думала Элен, ее тетя не повстречала бы мистера Доунса, и никогда не нашла бы это новое счастье. Впрочем, как и он. Если бы она не вышла замуж за Эдгара, Фанни Грейнджер сейчас не танцевала бы с Джеком Сперлингом и не выглядела бы такой сияющей от счастья, как будто ее свадьба ожидалась в ближайшем месяце. Вместо этого она танцевала бы с Эдгаром и улыбалась через силу. Если бы Элен не вышла замуж за Эдгара, Джеральд и Присцилла были бы в Брукхёрсте, одни со своим сыном, пытаясь убедить себя в том, что совершенно счастливы.
Элен все тщательно обдумала, стараясь не делать поспешных выводов, и поняла, что в последнее время не произошло ничего страшного, в чём она могла бы обвинить себя. За исключением того, что она заставила Эдгара жениться на себе, хотя на самом деле он сам на этом настоял. И Эдгар не казался несчастным, даже утверждал, что любит ее. Он сказал так несколько раз. Она отказывалась слышать, отказывалась реагировать.
Элен боялась верить этому. Она боялась, что это было правдой.
Как будто несколько дней кто-то держал широко открытой дверь, за которой был яркий солнечный свет, пение птиц и благоухание тысячи цветов. Все, что Элен надо было сделать, это перешагнуть порог, и дверь закроется навсегда, отгородив ее от мрака, из которого она вышла.
Но она боялась сделать этот решающий шаг. А если она шагнет, и обнаружит грозовые тучи, закрывающие солнечный свет, заглушающие пение и благоухание? Возможно, она все испортила бы.
Но ведь Элен еще ничего не испортила в это Рождество. Вероятно, ей следует отважиться. Может быть, она сможет сделать этот шаг. Если все обернется несчастьем, то она только снова окажется там, где так или иначе предполагала оказаться. Что ей терять?
Внезапно женщина поняла, что теперь появилось многое, что она могла потерять. Котильон закончился, и свекор поцеловал ее руку, а Эдгар, улыбаясь, склонил голову, чтобы услышать то, что говорила ему Летти.
Кора громко смеялась над чем-то с одним из друзей Эдгара, а Фрэнсис улыбался в некотором изумлении от звука. Герцог Бриджуотер присоединился к Джеральду и Присцилле, разговаривая с последней. Он, должно быть, просит у нее следующий танец. Аромат сосновых веток и остролиста, которыми был украшен бальный зал, перекрывал запахи различных духов гостей. Было очень сильное чувство Рождества.
О, да, она могла многое потерять. Не только солнечный свет, пение птиц и манящие цветы.
Эдгар направился к ней. Следующим танцем должен был быть вальс. Она очень хотела танцевать его с ним. Но внезапно решила, что не на этот раз. Пока нет. Она позже потанцует с ним, если до окончания бала будет еще один вальс. Элен повернулась и поспешно ушла, не глядя на него, так, чтобы он подумал, будто она его не увидела.
- Следующим должен быть вальс, - сказала она без особой надобности, когда присоединилась к герцогу с Джеральдом и Присциллой.
- Да, действительно, - сказал Его светлость. - Леди Стэплтон согласилась танцевать его со мной.
Казалось странным услышать, как другую женщину называют этим именем, понять, что оно больше не принадлежит ей. Элен подумала, что совсем не сожалеет. Миссис Доунс звучало намного более прозаично, чем леди Стэплтон, но это имя, так или иначе, дало ей новую индивидуальность, новый шанс.
- Превосходно, - сказала Элен. - Тогда Вы должны танцевать со мной, Джеральд. Вам никогда не пойдет на пользу быть желтофиольей.
Пасынок смотрел на нее с некоторым удивлением, но она взяла его под руку и одарила
ослепительной улыбкой.
Они не избегали друг друга с той первой встречи в библиотеке за день до этого, но и не искали.
- С превеликим удовольствием, Элен, - ответил он.
И несколько минут они безмолвно вальсировали, улыбаясь друг другу.
- Я рад, что мы приехали, - сказал он натянуто через некоторое время. - Мистер Доунс и Ваш муж были необычайно добры к Присс и ко мне. Как и все остальные. А Питер в восторге.
- Я рада, - сказала Элен. Вдруг она поняла, что у нее на лице натянутая улыбка. Это было то, за что она почти с ужасом цеплялась. Но это было лишним. Она прекратила улыбаться. - Я действительно рада, Джеральд. Она очаровательна и восхитительна. Вы замечательно подходите друг другу.
