Читаем без скачивания Китайская невеста - Майкл Скотт

— Сколько вы считаете разумным, капитан Рейкхелл?

Джонатан пожал плечами.

— Придется решать себе самому. Если у меня возникнут осложнения, вернись в Джакарту без меня, возьми груз батика у Толстого Голландца и отправляйся домой.

— Мне это ни к черту не нравится, сэр, — обеспокоенно заявил Хомер.

— Мне тоже, — ответил Джонатан, — но что тут поделаешь. Мой семейный долг обязывает меня забыть о собственной безопасности. Надеюсь завтра мы встретимся.

Он направился обратно к пакгаузу, где переоделся в черные брюки, башмаки и свободную черную рубаху, которые принес ему Кай. Затем он передал Джонатану островерхую черную шляпу, которую обычно носили кули. Из боковых аллей появилось около дюжины членов Общества Быков. Двое из них несли одежду и оружие Джонатана, увязанные в узлы, а Кай вручил американцу кумин.

— Я никогда не пользовался подобным оружием, — засомневался Джонатан. — Не уверен смогу ли правильно держать его в руках.

— Ты просто понесешь его, — ответил Кай. — Ни одному человеку в Кантоне не придет в голову, что «заморский дьявол» может быть вооружен кумином.

Усиленный наряд часовых стоял у Ворот петиции, однако членов Общества Быков пропустили без досмотра, и Кай двинулся в путь быстрым шагом. Джонатан, который шагал в центре группы, с удивлением отметил, что несмотря на большую опасность, угрожавшую городу, жители Кантона не принимали никаких специальных мер. Улицы были запружены народом, женщины готовили пищу и стирали белье, единственным признаком нависшей опасности являлись длинные очереди, выстроившиеся к палаткам предсказателей, в страстном желании узнать будущее.

Когда они вышли на огромную площадь перед Храмом Неба, Джонатан с содроганием увидел захваченных британских моряков в бамбуковых клетках, подвешенных на шестах высоко над землей и настолько тесных, что несчастные не могли ни стоять, ни лежать. Время от времени прохожие кололи их острыми палочками или бросали камнями, однако большинство людей спокойно проходило мимо, не обращая внимания на несчастных пленников.

Наконец группа добралась до имения Суна, и Джонатан увидел своего тестя.

— Благодарю Бога, что успел вовремя, отец, — произнес Джонатан, когда они заключили друг друга в объятия.

— Хорошо выглядишь, — спокойствие Чжао было поразительным. — Полагаю Лайцзе-лу и Сара также в полном здравии?

— С ними все в порядке, но они очень волнуются за вас. Я привез письма от них.

— Почитаю их за обедом. Идем.

Он пошел вперед к столовому павильону. Пока Чжао читал письма, слуги подавали изысканно приготовленные блюда. Ничто в этой спокойной атмосфере порядка и размеренности не свидетельствовало о том, что в любой момент может разразиться война.

Держа в руке письмо Лайцзе-лу, Чжао улыбнулся, глядя на Джонатана.

— Поздравляю с приближающимся рождением сына или дочери. Если позволят боги, доживу до встречи со своим внуком или внучкой.

Джонатан остолбенел от этих слов, но мгновенно понял, почему жена решила сохранить в секрете эту новость. Знай он об этом, то даже ради спасения ее отца он не уехал бы из дома. Разумеется, он прощает ей этот невинный обман, и возможно попытается использовать эту новость с пользой. Оправившись насколько это возможно от изумления, он совершенно искренне сказал:

— Если погода будет благоприятной, мы можем поспеть к рождению ребенка. Я приехал в Кантон, чтобы забрать вас с собой в Америку, отец.

Сун Чжао отрицательно покачал головой, оставаясь по-прежнему невозмутимым.

— Мое место здесь, — сказал он. — Я мог бы принять приглашение Толстого Голландца, но я не вправе покинуть землю, где родился, в тот момент, когда ей угрожают иноземцы.

Джонатан понял, что Сун не передумает, но тем не менее решил попытаться и поэтому спорил долго и страстно.

Чжао остался непоколебим.

— Несомненно вы понимаете, что войска императора будут разбиты британцами. Англичанам для победы не потребуется никакого чуда.

Чжао выставил вперед челюсть, а губы его сжались в тонкую линию.

— Отказываюсь признавать поражение до того, как начато сражение. В долгой истории Китая случалось множество различных чудес, сын мой, и ни одному человеку не дано познать секреты, скрытые в умах наших богов.

Джонатан понял, что на время ему придется отступить. Чуть погодя он возобновит атаки.

— Мой корабль целиком в вашем распоряжении, на случай, если вы захотите отправить к Лайцзе-лу что-нибудь из имущества для сохранения.

Не было необходимости упоминать о возможности разграбления имения в случае возникновения хаоса в городе.

Чжао просветлел. Он даже прервал обед, чтобы послать за Каем и отдал ему подробные распоряжения, какие вещи из нефрита, слоновой кости, золота и серебра подготовить к погрузке на корабль.

— Имущество будет упаковано и сегодня же ночью доставлено на корабль, — пообещал Кай и заторопился прочь.

Сун Чжао засыпал Джонатана вопросами о том, как живет в Америке и чем занимается Лайцзе-лу. Джонатан подробно рассказал, сдерживая одолевшее его нетерпение, наконец ему удалось задать свой вопрос.

— Есть ли хоть ничтожная возможность, чтобы власти Кантона приняли меня? Может быть, мне удастся убедить их пойти на компромисс с англичанами.

Пожилой человек покачал головой.

— Ненависть китайцев ко всем «заморским дьяволам» настолько велика, что если они узнают, что ты здесь, они потребуют немедленной расправы, невзирая на то, что ты мой зять.

— Но по опыту прежних столкновений они знают, что их джонки не в силах противостоять современным английским кораблям!

— Нет, сын мой. Наши власти уверовали, что одержат доблестную победу и навсегда изгонят «заморских дьяволов» из Срединного Царства. Они настолько отравлены и ослеплены собственным оптимизмом, что не станут никого слушать.

Некоторое время Джонатан молчал.

— Что вы ждете, оставаясь в Кантоне?

— Когда мы закончим с обедом, — сказал Чжао, — я прослежу, чтобы Кай и его люди перенесли слитки серебра на твой корабль. Вам с моей дочерью, может быть, и не понадобятся эти деньги, в таком случае сохраните их для моих внуков.

— Вполне справедливо, но вы мне так и не ответили.

— В Кантоне у меня пять больших пакгаузов, — с чувством собственного достоинства проговорил Чжао. Они наполнены чаем, шелком и фарфором. Для этого добра не нашлось места на джонках, которые я отправил в Джакарту. Если я покину свою страну в минуту нужды и испытаний, то не могу рассчитывать, что часовые останутся на посту охранять мое добро.

— Откройте двери пакгаузов и позвольте людям взять все, что им захочется, — настойчиво произнес Джонатан. — Моя семья далеко не бедствует, а серебро, которое вы отправляете в Америку, будет в полном вашем распоряжении.

— Ты совершенно не понимаешь моего положения, — ответил тесть. — На протяжении многих поколений жители Кантона смотрели на семейство Сунов снизу вверх. Гораздо дольше, чем помнит самый старый житель города, мы предводительствовали в портовом поселении. Наместники опирались на нашу поддержку и содействие. Для нас были открыты ворота Запретного города, императоры прислушивались к нашим советам. На протяжении поколений. Ни одна семья не поднималась выше нас в глазах тех, кто живет на этой территории. Ни одна семья, кроме семьи императора, не получала стольких почестей по всему Срединному Царству. Что подумают люди, если Сун Чжао предаст их? Они решат, что их дело безнадежно, сложат оружие и сдадутся «заморским дьяволам».

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь, сын мой, — мягко упрекнул его Чжао. — Мы, жители Срединного Царства, не мыслим категориями месяцев или лет. Мы мыслим веками, тысячелетиями. Эта война, как бы она ни завершилась, пройдет. Но эта страна и ее люди останутся. Если я скроюсь, спасая свою жизнь, в то время как другие останутся умирать, имя семьи Сунов будет опозорено. Мою дочь никогда торжественно не встретят на родной земле, люди станут плевать на ее детей. Твоих детей. Честь семьи стоит гораздо больше жизни одного человека, польза от существования которого также подходит к концу. Выживу я или умру — уже предопределено богами. Мой долг остаться здесь, чтобы имя семьи не было опозорено.

Джонатан понимал, что ему нечего противопоставить аргументам тестя.

— Сегодняшнюю ночь проведи под крышей моего дома, — сказал ему Чжао. — А завтра возвращайся на корабль и забери с собой в Америку мои сокровища вместе с моей любовью к Лайцзе-лу.

На рассвете Джонатан внезапно проснулся и, выпрямившись, сел на кровати. В павильон вошел Кай.

— Что случилось? — спросил Джонатан, увидев лицо мажордома.

— Твой клипер только что покинул порт по моему срочному приказу, — ответил Кай. — Произведения искусства и деньги Суна уложены в трюмы судна. Я сказал твоему первому помощнику, что ты приказал ему, не мешкая, отправляться в Джакарту за грузом, ждущим его там.