добрая и ласковая, а ещё умная и практичная… Поэтому отрабатывала экстренную помощь в боевых условия. Не тратилась на полное излечение, как раньше, а стремилась не дать умереть сейчас, чтобы долечить потом. Где она ещё найдёт такую практику?
Среди этих хобол я нашел двух кандидатов в воины нового народа. Оба, кстати, раненые оказались.
— Идите, — указал я на проход остальным, когда отделил зёрна от плевел, — Идите и скажите всем. Мне нужен только Хруунг, остальных я не трону… Отдайте Хруунга, верните драгоценности принцессы Мио, накажите обидевших Её Великолепное Величество, соберите компенсацию, и я вас не трону. Слово Господина Мо! Иначе… — я показал рукой на усеянную трупами долину.
И они ушли. Молча, печально, обвиснув ушами и шаркая ногами…
С неба спустились икарусы, вернулись костянки и Головастик, гонявшиеся за редкими счастливчиками, сумевшими избежать бойни и попытавшимися ускользнуть или спрятаться. Хоб, под присмотром Самура, деловито и уже привычно принялись освобождать убитых от хабара, не испытывая каких-либо особых эмоций. Трупы оттаскивали в сторону, раскладывая в аккуратные кучки. Пройдёт пара дней, и милосердная Система растворит их без всякого остатка. Ничего не будет напоминать трагедию, разразившуюся в этом живописном месте. Если только память разумных…
Мы сидели у костра вполне комфортно, спасибо волшебным сундукам, и молчали. Такой вот момент наступил. Суета установки лагеря на ночлег, лечение раненых, осмотр и общение со своими петами у нас, и профилактика вверенной техники у Крука со товарищи, всякие другие дела уже позади. Активное обсуждение, разговоры и делёжка впечатлениями… схлынули. И вдруг, как по команде, все замолчали. Молчали, погруженные в собственные мысли и чувства. Мими сидела у меня на коленях, плотно приникнув и обернув нас хвостом. Лица моих друзей выражали задумчивость, печаль, растерянность… Даже у суровых воинов мио, даже у Бобо. Даже Крук, так жаждавший пострелять из "артиллерии", был задумчив. Только треск костра, приглушенное шебуршание утихающего лагеря, шелест листвы…
— Да, ребятки, — со вздохом наконец нарушил я молчание, — так вот оно выглядит — превосходство технологий…
— Они ничего не смогли, — покачал головой Мур, — Ничего. Даже не поняли. Это…
Он замолчал не договорив.
— Это — бойня! — закончил я за него, — Понимаешь, мой пушистик, — обратился я к Мими, — почему я не люблю войну. Могу, но не люблю. Они были против нас почти беззащитны.
— Нет! — решительно стукнул по колену кулаком Бобо, — Нет, бро! Не беззащитны. Это не безобидные овцы, что пасут наши мальчишки на просторах Великой Степи. Если хочешь, мы много расскажем тебе, как хобол "смывают" поселения и их защитников, и всё живое, что в них было своей ордой. Иногда даже руин не остаётся, только пепелище. И войско, если оно недостаточно сильно, что станет на их пути, ждёт печальна участь.
Он пристально посмотрел мне в глаза. Да и остальные смотрели на меня не менее внимательно.
— Мы тоже можем рассказать не мало — тихо уронила Корри. Её пальцы переплелись с пальцами Мура, похоже сами не заметив как.
— Всегда есть тот, кто в данную минуту сильнее другого, — продолжил ороос, — Не важно, как и в чём. Не использовать своё преимущество — глупо. Так же глупо, как и не воспользоваться ошибками своего противника. Особенно, если он сильнее. Ты сам много раз говорил нам об этом, приводил примеры, придумывал разные ситуации и заставлял нас искать ответы. Я всё хорошо запомнил, бро.
— Бронзовый топор лучше, чем каменный, — подхватил Безухий, стоило на секунду замолкнуть Бобо, — Металлический доспех лучше, чем костяной. Магия хороша, когда ты превосходишь умением, и количество противников не слишком велико. Я ни за что не откажусь от магии, и никто не откажется, но как бы я хотел иметь пулемёт там, на плоту, в узком коридоре, когда давили числом, тупым превосходством в живой силе. Был бы пулемёт, и Моя Принцесса сидела бы не в рабском ошейнике, уже давно имела бы статус Королевы и восседала на троне в Зале Высоких Предков.
— Такой толпой, как сегодня, — дёрнул хвостом Мур, — без твоего превосходства технологий, пулемётов, миномётов, снайперского огня по шаманам, нас бы затоптали. Поверь мне Мо, я знаю, что говорю. Несмотря на наших Зверей Призыва. Несмотря на удивительные доспехи и оружие. На твою убойную магию, да и мы, — он ухмыльнулся, — благодаря твоим поджопозптыльникам очень и очень продвинулись в своих умениях. И всё же, нас бы не хватило. И даже магические накопители не помогли бы. В прямом столкновении задавили бы, рано или поздно. Вцепились клещами, вгрызлись пиявками, завалили бы телами… Может, это наша вина, что некоторые тонкости мы так и не донесли до твоего сознания, подразумевая их как само собой разумеющиеся. Но как-то забываешь, глядя на тебя, всезнающего и все умеющего, что порой элементарного не ведаешь. Количество хобол всегда было их особой "магией", если это так можно назвать, особым шаманством, их преимуществом. Чем их больше в одной куче, тем агрессивней и бесстрашней они кидаются на врага. Барабаны отваги грохочут яростней, шаманы магичат быстрей, заклинания мощнее, много чего ещё, да.
Двести-триста хобол — почти незаметно. Пятьсот — уже что-то проявляется. Тысяча — заметное усиление. Пять тысяч — уже серьёзно. Десять тысяч хобол со всеми своими шаманами, барабанами, бубнами, плевателями и остальной хренью — беда.
— Хм… Нормально, — обескуражено протянул я, — А про слона-то мне и не рассказали. Мадемуазель Кис-Кис, что за дела…
— Э-э-э, — подёргал хвостом Мур виновато, — это как бы воины любых рас знают…
— Я не знаю. Я странный!
— Господин Мо странный, да! — согласился Крук, — Много знает, мало знает. Сражается умело и безжалостно, когда надо, и всё время сожалеет об этом.
— Может от того, что я больше люблю создавать, а не разрушать? — посмотрел я ему в выпуклые глаза, в которых играли отблески огня.
— Я тоже люблю создавать. Может даже больше тебя, друг, но это война.
— А вот Мими, я же вижу, тоже их жалко.
— Жалко, — не стала отпираться она, — Но только когда они валяются раненые, скулящие и стонущие. Они прижимают к себе пораненные конечности и смотрят на тебя такими испуганно-печальным глазами, с надеждой. И да, когда они сидят кучкой, сморщив мордочки и обвиснув ушами, и тихо жалуются друг другу, кому и как досталось, где больно и где уже не больно, то и правда, чем-то похож на детей. И да, благодарят меня, замечу, искренне. Но в этот момент они не тоже самое, как когда идут в атаку или с удовольствием издеваются над слабыми и беспомощными.
Мими заглянула мне в глаза.
— Я их
