— Чем сильнее искушение, тем ценнее победа над ним! Думаю, вы давно уже раскаялись в этом поступке и получили отпущение грехов. — Королева заметила фамильную драгоценность рода Дрё, но решила не заострять на ней внимание. Сабине хватит ума не показывать всем этот дорогой и узнаваемый перстень. — Я уважаю вашу стойкость, ведь мне не раз доводилось наблюдать, как ловко обаятельный Робер набрасывает на женщин свою липкую паутину.
— …от которой отдираешь лапки вместе с кожей, — продолжила Сабина со слезами в голосе. Она сглотнула и попыталась улыбнуться. — Благодарю за поддержку, ваше величество. Мне и вправду нелегко было отказать графу де Дрё.
— Очень приятно, что именно так вы восприняли мое вмешательство в вашу личную жизнь.
Королева искренне жалела свою верную конфидентку. Она так молода и красива, у нее должна быть куча поклонников… но только не во дворце. Уступи Сабина графу, и Бланка с болью в сердце прогнала бы ее с Ситэ. Королевские дети должны расти в моральной чистоте. Еще более высокие нравственные требования королева предъявляла к самой себе. Не зря она однажды сказала сыновьям: «Я буду скорее мертвой, чем виноватой в смертном грехе!» — и эти слова вошли в легенды о ней.
Бланка несколько раз глубоко вздохнула, а затем сменила тему, проговорив веселым тоном:
— Вы уже переезжаете в новый дом?
— Да. — Сабина благодарно улыбнулась ей. — Постепенно перевозим мебель, утварь, кое-что докупаем. Кстати, вы обещали осчастливить меня визитом, помните?
— Конечно! Уже скоро, в канун Дня святых Филиппа и Иакова, надо мной совершат обряд воцерковления и я наконец-то смогу вернуться к обычной жизни. Так что назначьте дату!
— Зачем откладывать в долгий ящик? Давайте на следующий день, в праздник, и устроим скромное новоселье. Разрешите пригласить также сеньора Бартелеми? Мне хочется его поблагодарить.
— Приглашайте кого угодно. Чем больше людей, тем лучше! Я устала быть затворницей!
***
Баронесса д’Альбре купила дом еще до наступления Рождества. Взглянув на несколько зданий из списка, предоставленного ей помощником великого камерария, она остановила выбор на новеньком добротном особняке, который также находился на новой, а потому широкой и вымощенной камнем Крепостной улице недалеко от Лувра.
Дом с высокой покатой крышей был очень красив. В центральной трехэтажной части здания на месте первого этажа находились широкие въездные ворота, над ними — большой зал с внушительным мраморным камином в центре. На третьем этаже Сабина разместила гостевые комнаты. Два крыла были двухэтажными. Внизу обустроили шумную кухню — средоточие городских и домашних сплетен, обильные кладовые, неугомонную прачечную и удобные комнаты для прислуги. Второй этаж правого крыла хозяйка облюбовала под собственную спальню, кабинет и малую гостиную. В левой же части устроила совместный кабинет для мажордома и секретаря и спаленку для Родриго, а просторный зал отвела под оружейную коллекцию покойного мужа и библиотеку. В обоих крыльях здания по приказу Сабины оборудовали приличные уборные с керамическими трубами для стока нечистот[72], которые, уложив под землей, вывели в общегородскую сточную канаву[73].
Внутренний двор без труда вместил в себя теплую просторную конюшню на дюжину стойл, современную кузню и многочисленные хозяйственные постройки. Глубокий колодец снабдили высоким резным козырьком. Весной опытные садовники разбили сад, цветочные клумбы и принялись хлопотать над ними.
Сабина ликовала. Не прошло и года с тех пор, как они переехали в Париж, а ей уже удалось добиться многого из того, о чем она мечтала: теперь она доверенное лицо французской королевы, участвует в политической жизни страны, владеет шикарным особняком в столице. А главное: руководствуется лишь собственными желаниями и самостоятельно принимает решения. Ну, почти все… Робер… Ей пришлось отвергнуть его чувства… впрочем, это и к лучшему. Она не ошиблась, предпочтя его любви дружбу с Бланкой. Романтика из их с графом отношений постепенно улетучилась бы, а вместо нее на Сабину обрушились бы скандалы с его законной супругой, сплетни и позор. Робер по-прежнему очень нравился баронессе, его колдовской голос иногда доводил ее до умопомрачения, но пойти за графом на край света наперекор всему она была не готова. Видимо, весь запас любви, дарованный ей Господом, она отдала когда-то Габриэлю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сабина с головой ушла в подготовку к своему первому парижскому приему. Она сбилась с ног, внося последние штрихи в отделку дома, продумывала меню, развлечения, нанимала новых слуг. К тому же необходимо было найти модных труверов, музыкантов, танцовщиц. Это отнимало много времени, но час-другой для визита к королеве баронесса все же выкраивала.
Однажды, попрощавшись с Бланкой, Сабина столкнулась у дворцовых ворот с графом де Дрё. Она и не знала, что он в Париже, а вот Робер, судя по всему, терпеливо ее поджидал. Очевидно, он прибыл накануне вечером и успел узнать время ее визитов.
— Добрый день, мадам д’Альбре! — Граф изящно поклонился и поцеловал ей руку.
Он был по-прежнему галантен и щегольски одет. Под тонкой изумрудной накидкой, украшенной золотой каймой и скрепленной на плече массивной застежкой, алела шелковая туника до колен.
— Рада видеть вас, граф! Будь я собакой, весело завиляла бы хвостиком, — сказала Сабина, скрывая растерянность за легким смешком.
— Чувство юмора вам не изменяет. — Робер вежливо улыбнулся, но подергивающееся веко выдало его волнение. — У меня к вам серьезный разговор, мадам. Уделите мне немного времени? И, если можно, сейчас?
— Сейчас?.. Хорошо! — подумав, согласилась Сабина: не в ее характере было наслаждаться унижением просящего мужчины. А вот скрыться от любопытных придворных не помешает. — Давайте прокатимся к башне Филиппа, не возражаете?
— Почту за честь, мадам!
Слуги по знаку графа уже вели оседланных лошадей.
Съехав с Малого моста и повернув направо, Сабина и Робер легкой рысью двинулись вдоль берега. Сена, усеянная десятками лодок, все еще дарила весеннюю свежесть. Цветущие деревья благоухали.
— Так о чем ваше сиятельство хотели со мной поговорить? — начала разговор Сабина. Ее насторожило обращение «мадам» вместо привычного «счастье мое».
— Я уже немало сказал о любви к вам, — набрав в грудь побольше воздуха и явно волнуясь, заговорил Робер. — Не буду повторяться. Те полтора месяца, что мы не виделись, я безотлучно находился в родовом замке и много размышлял, пытаясь разобраться в своих чувствах и понять, как жить дальше.
— И что же вы решили?
— Я буду добиваться развода с женой! — громко выдохнул граф и вытер крупные капли пота, выступившие от волнения у него на лбу.
— Ты рехнулся, Робер! — От изумления баронесса забыла о правилах приличия; она натянула поводья. — Твое безрассудство очаровательно, но не сейчас! На каком основании ты будешь требовать развода?
— Я хочу назвать графиней де Дрё тебя! — Робер тоже остановил коня.
— А я хочу иметь дворец на дне морском! И луну пощупать руками тоже не прочь! Твои слова — бессмыслица. Никогда Церковь не позволит тебе расторгнуть брак! У тебя нет причин для этого!
— Но бывали случаи, когда папа разрешал развод. Вспомни Людовика Молодого и Алиенору Аквитанскую!
— У них был повод — отсутствие наследника мужского пола у царствующей династии. У вас же с супругой четверо здоровых детей, и трое из них — мальчики! Вы с Аэнор не приходитесь друг другу близкими родственниками, у вас идеальная разница в возрасте — ты всего на семь лет старше своей жены! Не то что у меня: мой Арно был старше на тридцать два года, — уже тише добавила Сабина и вновь пустила коня шагом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Из-за нее первый вельможа королевства готов рассориться со всем миром! Ее женское честолюбие ликовало, глаза победно сияли. Но есть ведь еще и рассудок. А он безжалостно говорил Сабине: все это чушь! Она не позволит Роберу разрушить ее и свою жизнь.
