Граф, прищурившись, уставился в затылок едущей впереди всадницы. Ее последняя фраза заставила его иначе взглянуть на их отношения. Робер знал, что покойный барон д’Альбре был значительно старше своей супруги, но как-то не задумывался об этом и точно их разницу в возрасте не знал, а она оказалась огромной. Вот почему Сабина так стойко ему противилась! Она сама не понимает, от чего отказывается! И, возможно, Ангерран на рождественском пиру был близок к истине… Мотнув головой и проведя ладонью по лицу, граф де Дрё стряхнул с себя низменные мысли. И быстро догнал Сабину.
— Что касается примеров, разрешите напомнить вам судьбу Рауля де Вермандуа и Петрониллы Аквитанской[74], — продолжила баронесса, успокоившись и снова перейдя на «вы». Ей на ум пришел неоспоримый довод, который разрушит иллюзии графа. — Сколько лет они прожили в мнимом супружестве, отлученные от Церкви? А все потому, что папа не признал развод Рауля с предыдущей женой, разрешенный местным епископом. И только смерть первой супруги графа заставила прелатов признать законность его второго брака. К тому времени Рауль и Петронилла прожили вместе уже шесть лет и имели детей.
— Но они все же добились своего… — буркнул Робер понуро.
— Мессир, это стало возможным лишь после смерти первой жены Рауля! — повторила Сабина, повысив голос. Она поняла: мысль о разводе глубоко запала в душу графу де Дрё, заглушив доводы рассудка. — К тому же не забывайте: Рауля и Петрониллу всецело поддерживали король с королевой, даже в войну ввязались с графом Шампани из-за их брака. У нас же с вами все иначе. Юный и набожный Людовик ни о чем даже слушать не станет, а королева попросту прогонит меня с глаз долой.
— Что же нам делать?
— Жить дальше! — Сабина ободряюще улыбнулась Роберу. И, чтобы как-то развеселить графа, решила пригласить его на новоселье. Она немного волновалась из-за того, как отнесется к этому Бланка, но поддержать Робера сейчас было важнее. — Жду вас послезавтра к себе на пир!
— Буду непременно! — Он нашел в себе силы улыбнуться ей.
Робер прекрасно понимал: людям его положения Церковь просто так развода не дает. Подобный бракоразводный процесс — прежде всего политика, а значит, прекрасный повод для спекуляций. Но страстная любовь к Сабине, будто сокрушительное землетрясение, встряхнула его душу и сознание, и граф готов был принести ей любые жертвы. К тому же он считал себя любимцем судьбы: старший сын, а значит, наследник, наделенный привлекательной внешностью и незаурядными физическими способностями, а также сильным характером, подкрепленным великолепным воспитанием. Робер всегда добивался своего, а потому свято верил, что при поддержке обожаемой женщины сможет горы свернуть. Но его возлюбленная оказалась прагматичной, ее не соблазнила даже возможность породниться с королевским родом. Мечта графа разбилась вдребезги.
***
— Хочу поблагодарить вас за чудесный праздник! — произнесла Бланка, прогуливаясь по дворцовому парку вместе со своей конфиденткой.
Со дня новоселья прошло совсем немного времени. Королеве понравилось, как Сабина справилась с ролью хозяйки: обаятельная, приветливая, ровная в общении, как будто всю жизнь принимала у себя первых лиц королевства.
— Пир и впрямь удался, — не стала скромничать баронесса и вдруг рассмеялась: — А как восторгались моей коллекцией оружия взрослые мужчины? Будто мальчишки!
Перебивая друг друга, женщины стали весело вспоминать, как после очередной смены блюд Сабина провела гостей в зал, где на бледно-зеленых стенах висели ромейские кинжалы, арабские сабли, толедские мечи, грозные булавы и внушающие ужас боевые топоры. И мужчины — воины до мозга костей — хищно впились взглядом в восхитительные образцы оружия.
— Можно потрогать? — зачем-то уточнил Ангерран де Куси, уже примеривая к руке тяжелый кистень.
Он был в Париже проездом и напросился в гости к баронессе, чтобы лишний раз подразнить Робера.
— Наш меч все-таки более честен в своей прямоте, — взяв в руки кривую легкую саблю, философски изрек Матье де Монморанси, — а сарацинское детище изогнуто и лукаво, как и его хозяева.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Думаю, лукавых людей повсюду хватает, — не поддержала Матье королева.
Она бросила ироничный взгляд на графа де Дрё, который с приоткрытым ртом рассматривал великолепно исполненный, но грозный в своей дробящей силе увесистый пернач.
Рыцари еще долго с любовью перебирали оружие, пока в пиршественном зале не заиграла музыка, приглашая гостей вернуться к столу. Мужчины нехотя направились следом за дамами, давно зевавшими от подобного «развлечения».
— Какие же вы дети! — поддразнила королева недовольных мужчин, которых оторвали от любимых игрушек.
— Господин Бартелеми, задержитесь ненадолго! — негромко попросила Сабина сеньора де Руа.
— А мне позволите остаться? Иначе я умру от любопытства, — хихикнула Бланка.
Она весь вечер пребывала в отличном расположении духа, явно наслаждаясь обществом после долгого перерыва.
— Безусловно, ваше величество, у меня нет от вас секретов и, надеюсь, никогда не будет.
— Это неожиданно. — Услышав признание, королева вскинула изящные брови, но потом ласково улыбнулась: — Я польщена.
— Сеньор де Руа, от всего сердца благодарю вас за участие в своей судьбе и прошу выбрать в память об Арно любой клинок из его коллекции.
— Сто`ит ли? — скромно произнес Бартелеми, но глаза его с детской жадностью уже разглядывали возможные подарки.
— Сто`ит! Думаю, мой покойный супруг почел бы за честь подарить вам частичку того, чему посвятил свою жизнь.
Бартелеми потянулся к ромейскому кинжалу с витиеватой рукоятью, инкрустированной слоновой костью и драгоценными камнями. Понимая, что выбрал один из ценнейших экземпляров коллекции, он виновато улыбнулся, но его руки не выпускали понравившийся клинок. Лицо Сабины озарила снисходительно-ласковая улыбка.
— Этот кинжал ваш, господин де Руа! Я рада, что великолепное оружие нашло нового достойного хозяина…
Вдоволь насмеявшись от этих приятных воспоминаний, Бланка и Сабина уселись на кованую скамеечку возле пестрой цветочной клумбы, над которой трудились неутомимые пчелы. Ласковое солнце и нежное благоухание сада соответствовали превосходному настроению дам.
— Мне очень понравилось ваше новоселье, и у меня появилась мысль устроить торжественный прием в Большом королевском зале, — призналась королева. — Повод имеется: подданные еще не поздравили нас с рождением принца.
— А его величество не возражает? — Баронесса понимала, что юному королю едва ли интересны шумные застолья взрослых.
— Это часть королевских обязанностей. Народ должен видеть своего монарха и знать: в государстве все спокойно, а значит, можно устраивать шумные пиры.
— Когда вы намерены устроить прием?
— В День Святой Троицы. Епископ отслужит в соборе Нотр-Дам праздничную мессу, а затем мы попируем. К тому времени может появиться еще какой-нибудь повод, — махнув рукой, закончила Бланка и с хитрой улыбкой добавила: — У меня для вас сюрприз!
Они вернулись в кабинет королевы, куда следом за ними вошел довольный Бартелеми. Он в полной мере отблагодарил баронессу за дорогой ромейский кинжал и явился, чтобы сообщить об этом.
— Мадам, я исполнил вашу первую просьбу.
— О Лабри? — ахнула Сабина.
— Да, и, как мне кажется, учел все ваши пожелания. Виконт де Безом приобрел сеньорию Альбре за десять тысяч ливров! Три тысячи он сразу же передает в виде золотых украшений и серебряной посуды, остальное отдаст в течение семи лет, выплачивая ежегодно равными частями. На время погашения долга, то есть до окончательной передачи земель, вы имеете полное право носить имя д’Альбре. Возьмите документы. — И великий камерарий передал Сабине пергамент, подтверждавший сделку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Как вам это удалось? — Сабина просияла от восторга.
— Пьер питает нежную привязанность к младшему сыну Аманье и не хочет оставлять его безземельным. Моим людям это показалось странным: пьяница и задира, опустошивший собственное виконтство, готов пойти на немыслимые жертвы, лишь бы обеспечить будущность своего второго сына, и при этом оставляет первенца в разоренном родовом имении.
