Я здесь работала. Я добивалась высот, и мне все так нравилось, а теперь…внутри пустота.
Мне больше не перешагнуть порога издания. Больше я не пройдусь по его коридорчикам, как по венам прямо к сердцу - к кабинету Светланы Юрьевны.
Ее лицо возникает перед глазами. Окатывает стыдом и ужасом…
Как я могла такое сказать? Да, она сука. Это факт. Даже аксиома. Но она многому меня научила, а я…как последняя овца, взяла и сорвалась в бездну.
Покалывает пальцы.
Сжимая руль, я недолго смотрю на двери, а потом вздыхаю и покидаю машину. Столько лет проработать вместе…конечно, мне известно, что она все еще там. Она все еще корпит над кипой бумаг. Сейчас самая жаркая пора, нужно готовить новый номер. Меня нет. А больше она никому не доверит…
Как я могла так ее подставить? Идиотка…
Пока поднимаюсь на нужный этаж, совершенно не знаю, что буду говорить. Я пришла под предлогом забрать свои вещи, а сама надеюсь, что смогу с ней поговорить. Потому что я хочу и должна извиниться! Не из-за работы. Плевать на нее. Так просто будет правильно, и так меня не будет жрать чувство вины…
Дзинь!
Темный коридор освещается холодным светом из лифта. Я вздыхаю еще раз и выхожу, а когда поворачиваю, внутри раздается холод и эхо собственных мыслей.
Свет тонкой полоской лежит на черном полу.
Свет из ее кабинета…
Она здесь, как я и думала.
Сжимаю и разжимаю руки, даю себе на трусость еще пару мгновений, а потом киваю и уверенно иду вперед.
Так будет правильно.
За последние сутки я все извелась чувством вины и стыда. И я на самом деле делаю это не ради того, чтобы вернуть себе работу. Я это делаю, чтобы хотя бы немного излечиться…
Тук-тук-тук
Коротко стучу, глядя на начальницу. Она сразу поднимает глаза, нахмурившись, но как только видит меня - щурится.
Кидает ручку на бумаги.
Разряд.
Я не знаю, что сказать…все слова рассыпаются…
Светлана откидывается на спинку кресла, пару раз качается и говорит первая:
- Мне вызвать охрану, Валерия?
Ее тон холодный и колкий. Он таким был, когда я только пришла, и ко мне доверия не было никакого. Жесть. Как легко можно взять и свалиться обратно. Такой откат…
Она продолжала трепать мне нервы, но в ее голосе не было этих ледяных нот уже достаточно давно. И снова-здарова…
Делаю шаг в кабинет, опустив глаза. Заправляю прядь волос за ухо и шепчу.
- Нет, Светлана Юрьевна. Я пришла за вещами и…
- И?
Вздох.
Говори.
Поднимаю глаза и откашливаюсь.
- Я хочу перед вами извиниться.
- Извиниться, значит?
- Да. Не для того, чтобы вы вернули мне работу. Я знаю, что после моего срыва - это невозможно, и даже не буду пытаться поставить вас в неприятную ситуацию своими мольбами, просто…вы должны знать.
- М?
- То, что я сказала… - голос чуть надламывается, но я легко возвращаю себе контроль и продолжаю, - То, что я сказала - это была неправда. Вы очень многим людям нужны, ваше мнение ценится, а возраст? В нашем мире он ничего не стоит. Вы - великолепны, и вы всегда будете великолепной женщиной. Мне стыдно, что я позволила себе…вылить на вас все это. Я никогда так не думала. Вы - мой кумир, и мне бы хотелось быть похожей на вас, но…не получилось. Простите меня, пожалуйста.
Светлана Юрьевна молчит. Да я и не жду какого-то ответа. Слегка киваю, поворачиваюсь и уже вижу, как быстро соберу свои вещи и сбегу, чтобы еще немного порыдать над развалинами своей жизни в машине, как вдруг…она тихо говорит.
- Что с тобой случилось, Лера?
Я замираю.
Проходит секунда, которая тянется точно вечность…
Вся сжимаюсь. Не ожидала этого вопроса, ничего на него не подготовила, и сердце так режет…что мне ответить? Мой муж - мудак? Разбил мне сердце, и из-за этого все потеряло смысл и вкус?…какой бред.
Это не оправдание.
А другого у меня нет. Я не знаю, как собрать себя по частям…
Светлана Юрьевна отодвигается на колесиках своего кресла и встает. Слышу шаг в свою сторону, от которого вздрагиваю. Ее голос становится тише…
- Ты всегда была собранной. Ты всегда была исполнительной и стрессоустойчивой. Что произошло? И не надо говорить, что ничего. Я никогда не поверю. Мы слишком давно знакомы, чтобы я не видела…
Резко оборачиваюсь на нее. В глазах стоят слезы, а через мгновение я закрываю руками лицо и громко всхлипываю.
Мне нельзя. Она права. Я всегда была собранной и исполнительной, а главное - стрессоустойчивой, но…то, что произошло…оно все подпоры подбило.
Мне больно каждую секунду.
Поэтому «нельзя» превращается в сбитую исповедь…
- Я увидела…он…он говорил, что она…а потом…я увидела…их…они…он мне изменил, и я…за что он так со мной? Я же его так люблю, а он…
Слезы, слова…все течет, как река. Разболтанная мельница с приправой - вот что я сейчас из себя представляю. У меня нет крышки, и все, что есть внутри, разбрасывается в разные стороны, словно все замки снесло напрочь.
Через мгновение чувствую ее мягкие руки на своих плечах, а потом теплые, твердые объятия.
- Тихо, девочка. Не плачь. Тихо…
Я знаю, что такое недоступно…никому. Светлана Юрьевна держит дистанцию со всем миром, но здесь. Вдали от досужих глаз, от толпы, под покровом ночи…кажется, мы обе - просто женщины, которые понимают эту боль слишком хорошо, чтобы считать ее чужой…
***
- …ты думаешь, что этот пояс подойдет к этому платью?
Я киваю.
- Этот пояс не просто к нему подойдет, Светлана Юрьевна. Он его обыграет наилучшим образом. Представьте только, - указываю на картинку рядом с обсуждаемый моделью, - Вот вкупе с этим, все будет выглядеть безумно гармонично. Представили? Золотая деталь тут, и оно золотое. Каждый нюанс сцены будет работать друг на друга. И потом…
Поднимаю глаза и застываю.
Светлана Юрьевна не стала спрашивать меня ни о чем. Она сделала то, что, наверно, могла сделать только женщина, которая меня понимает: повела к приготовленным материалам для нового выпуска, лежащим на горящем в темноте столике.
Она меня отвлекла.
Спросила мое мнение, попросила меня обосновать, и я действительно забыла на мгновение о том, что дышу через раз. А сейчас…Светлана Юрьевна внимательно смотрит на меня, а не на образцы, и я густо краснею.
- Вам не нравится?
На ее губах появляется тихая усмешка.
- Нет, наоборот. Знаешь, я считаю, что
