И никогда не вспоминать о том, что случилось…
Больно.
Мне дико больно говорить правду, только от нее не спрячешься. В момент, когда я думаю, что свекор привез мне документы о разводе, мое сердце разбивается снова на тысячу частей.
Блядь…
Николай Петрович передает мне документы.
- Я хочу, чтобы ты это взяла.
- Что это? - спрашиваю хриплым голосом.
- Это документы на квартиру.
Ударяет током.
Я пару раз моргаю, глядя на ровный шрифт бумаги. Вижу уголок с розовыми узорами, а еще чувствую в конверте что-то твердое и железное - ключи.
Он не шутит.
Резко смотрю на него.
- На квартиру?!
- Да, Лер. Квартиру.
Меня искажает неожиданная эмоция. Ядом опаляются кости.
- Вы хотите от меня откупиться, да?! Чтобы все прошло тихо и на ваших условиях?! Это…
- Лера… - тихо просит он, - Пожалуйста, не надо.
Прикусываю язык. В глаза свекра стоит бесконечная боль…
- Не говори так. Главное - не думай. Ты же знаешь, что я бы так с тобой никогда не поступил.
Это правда.
Оседаю внутренне, внешне сжимаюсь.
Какая же я идиотка…
- Ты была мне дочерью десять лет, моя дорогая девочка. Я знаю, что он поступил…неважно, не будем о нем. Не хочу говорить об этом сейчас, но…ты должна знать, что я не мог даже надеяться о таком счастье. Всегда хотел дочку, жаль, не получилось, а Бог услышал и послал ее в твоем лице.
Бумаги начинают мелко подрагивать. Сердце опять наотмашь…
На этот раз слезы срываются с глаз, и я не в силах их сдержать. Мне больно снова. Потому что рвать придется не только с Ромой, но и с его родителями. С частью своей семьи…
Вот так…
Смотрю в глаза Николая Петровича, а через мгновение подаюсь к нему и крепко обнимаю.
От него пахнет так, как я привыкла. Теплотой и защитой. Домом.
- Простите меня, пожалуйста.
Его рука ложится на мой затылок, а пальцы мягко перебирают волосы. Голос звучит глухо и сломано…
- Ты меня прости, дочка. Моя вина во всей этой ситуации тоже есть.
- Нет, нету…
- Поверь мне, есть. Но это уже неважно.
- Спасибо, Николай Петрович.
- Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь снова с нами общаться. А если нет? Что ж. Знай, что мы с Ниной тебя всегда будем любить и ждать. Понадобится помощь? Тебе? Парням? Обращайся.
Я собираюсь в кучу.
Если бы кто-то знал, как это сложно…Наверно, нет в этом мире ничего более тяжелого, чем слова, которые я заставляю себя сказать.
- Пожалуйста, поговорите с ним. Попросите…меня отпустить. Пожалуйста…
Свекор замирает на мгновение, потом кладет голову на мою и вздыхает.
- Я сделаю все, что в моих силах, моя девочка. Спасибо, что была с нами. Надеюсь, ты найдешь свое место и станешь счастливой…
Еще немного я позволяю себе посидеть в его объятиях, но потом время кончается. Мне пора ехать.
Встаю. Не глядя на него, делаю шаг в сторону, но вдруг звучит…
- Он любит тебя, Лера.
Внутри раздается сирена.
Дыхание спирает, а горло схватывает спазм.
- Я…не должен этого говорить. Обещал себе, что не стану, да и тебе обещал, Илье, но…он тебя очень любит.
- Он любит ее, а не меня, Николай Петрович.
- Это неправда. Рома поймет все…просто будет уже слишком поздно.
Я ничего не отвечаю. Не знаю, что сказать, поэтому ухожу.
На сердце нет злости или обиды. Лишь щемящее чувство, как если бы я разорвала отношения с родителями.
Да я их и разорвала. Мы же были одной семьей, пока все не рухнуло под разрушающим давлением первой любви…
«Два разных офиса, два идентичных наполнения»
Кира
Мои тонкие шпильки стучат по серому кафелю, отдаваясь эхом по пространству, хотя я слышу только свое сердце.
Оно долбит уверенными басам по ушам, стучит в висках и переходит на пальцы.
Что я натворила?...
Я стараюсь не вспоминать ту ночь, но каждый раз, стоит мне закрыть глаза, я о ней вспоминаю. Все выходные на репите - его стоны, рык, его руки на моей коже.
После того, что произошло, мы не разговаривали. Эмиль встал с постели и молча ушел в душ, а я сбежала. Так быстро, как только смогла. Трусливо, как только умею.
Все выходные прошли на иголках. От каждого звонка телефона я вздрагивала, а сколько слез пролила? Нельзя было переступать черту. Нельзя…
Снова прикрываю глаза, затормозив возле стеночки. Шершавая отделка вонзает в лоб, а он и без того ноет. Я наступила на грабли. Не свои, конечно, лишь по касательной они мне принадлежали, но я это сделала, и теперь не знаю, как мне быть дальше. Как жить с этим? Как переварить и уложить, что когда ты слишком громко кричишь о своем «никогда-не-сделаю», Вселенная обязательно услышит и подбросит тебе обстоятельства, где собственные принципы будут поставлены под большой вопрос.
Я стала Катей. Грязно, мерзко, мерзко от самой себя…но я стала ей. Мои чувства, которые так легко удавалось держать под замком, пока Эмиль смотрел в другую сторону, вырвались, стоило ему повернуть голову в мою.
Идиотка…
Я же знаю, что он не чувствует того же, что и я. Мне это известно. Я не совсем дура, которая рассчитывает, что ее внезапно заметят. За яркой звездой-Кристиной, все женщины кажутся бледной тенью, и пока она мигает на горизонте, не жди для себя ничего хорошего. Аксиома. Да и не в Кристине тут дело, просто если мужчина любит другую, для тебя места не будет. Да и как можно ждать иного? Я просто оказалась рядом и стала для него таблеткой.
Яд расползается по внутренностям. Я дышу чуть чаще, ощущая, как слезы и истерика, которую я давила под горячими каплями тропического душа, вырываются вновь яркими всполохами. Меня почти накрывает с головой, но звучит голос:
- Кира Андреевна? С вами все в порядке?
Выдыхаю и открываю глаза. Девочка из бухгалтерии стоит рядом, на ее лице читается волнение. За меня.
Забавно.
Я сама за себя не волновалась, когда пошла на поводу у своих эмоций, а вот человек со стороны относится ко мне с большим трепетом. Ха! Может быть, в этом моя главная проблема? Я себя совсем не люблю…
- Да, просто мигрень. Эмиль Рамзанович у себя?
- Да, приехал недавно.
Супер.
Киваю и отстраняюсь от стены, а потом снова иду на плаху. Я знаю, что должна
