тому, кого ты любишь.
Слова бьют сильнее Ильи раз, эдак…в пятьсот миллионов.
Он это несерьезно. Он это несерьезно. Он это несерьезно.
Не слушай.
Он ничего не понимает.
Не слушай его!
Прикрываю глаза, чуть мотаю головой и выдыхаю хрипло.
- Уходи и не лезь в мои отношения. Я разберусь сам.
Отец стоит передо мной еще пару мгновений, но потом уходит. Что он может? Запретить мне? Нет. А я знаю, что Лере будет только хуже…я…я не могу сдаться. Не могу ее потерять и…
Ты уже ее потерял, Рома. И сейчас ты делаешь только больнее. Еще больнее. Остановись…ради нее. Тебе придется ее отпустить ради нее…
«Подмена понятий»
Николай, много лет назад
Я спускаюсь вниз, когда на часах уже почти три часа утра. Сложная ночь. Что там ночь? Сложный последний год.
На мгновение прикрываю глаза. Спину тянет. То, что случилось сегодня, должно выходить за рамки привычного, допустимого, но, к сожалению, не выходят. Обычно…хах, все обычно бывает иначе, но, видимо, кто-то сверху решил раздать другие карты.
С детства мой сын был образцом для подражания. Рома - долгожданный ребенок, выстраданный. Мы с женой попали в серьезную аварию много лет назад, и все вроде как обошлось…переломы залечили, раны зашили, операции провели. Но! Последствия той аварии еще долго преследовали. И я говорю не о кошмарах, которые тоже были. Нет. Я говорю о чем-то более серьезном…Нине в живот попал осколок лобового стекла, который нанес вред…по женской части, и ей поставили диагноз бесплодия. Вероятность того, что она смогла бы родить, составляла всего несколько процентов. То было тяжелое время. После всего этого она долго приходила в себя, а мы почти развелись. По ее инициативе. Она все плакала, что не сможет дать мне ребенка, и я должен уйти, но это, конечно, было невозможно. Я любил эту женщину тогда и люблю ее до сих пор, поэтому старался оставаться рядом как можно больше. Иногда мне хочется верить, что именно за такое мое упорство, за такую нашу огромную любовь, Бог нас услышал и вознаградил. Однажды Нина просто прибежала ко мне на работу и бросилась на шею, и я не сразу понял из ее сбивчивого рассказа, что это действительно так. Бог нас услышал: у нас будет ребенок.
Ромочка…
Я любил своего сына безумно. С первого дня, как узнал о нем. Я был рядом, когда он делал свой первый шаг, и не мог поверить! Просто не мог поверить, что мне так повезло в жизни…Он же рос чистым ангелом. Спокойный, тихий ребенок. Улыбчивый, дружелюбный, сообразительный. Рома никогда не был злым, а, напротив, старался помогать слабым. В садике вся группа ходила в его друзьях, да и в школе ситуация не изменилась. Он со всеми вокруг ладил! Учителя не могли на него надышаться. Участвовал в олимпиадах, занимая призовые места, он умудрялся отличаться и в спорте.
У него все прекрасно получалось, а потом…мой сын впервые влюбился.
Обычно такое событие для любого родителя - это особенное событие. Волнительное, обжигающее, оно означает, что твой ребенок вырос. А у нас…
Тру глаза основаниями ладоней, а потом отнимаю их от лица и смотрю на кухню. Там гремит посуда. Нина не спит…
Вздыхаю. Знаю, что она не спит…знаю, что она дико волнуется. Я тоже. Надеялся, что все закончилось, но эта девчонка…блядь, так говорить нельзя, но чтоб ее черти драли, честное слово! Вчера случился очередной скандал, после которого Рома сбежал. Я думал, что мы с этим закончили, но нет. Он снова сбежал...Я искал его весь день! А потом мне позвонили его друзья, и мне в который раз "посчастливилось" увидеть своего ребенка в говно пьяным. Размазанным. Потерянным.
Рома обблевал всю прихожую, и его еще долго полоскало. Нина вся издергалась, да и я тоже. В такие моменты хочется прибить его за глупость! Но как я могу? Злиться? Когда ему нужна моя помощь. Я же все понимаю. Ему она действительно нужна...
Иду на шум. Нина моет посуду и тихо всхлипывает. Меня обжигает адская ярость. Если бы эта Кристина была здесь, я бы ее, наверно, придушил голыми руками! Сколько можно…сколько уже можно трепать нервы моей семье…
- Нин? - зову ее тихо.
Жена сразу слышит и вздрагивает, резко оборачивается. У нее на глазах слезы, носик красный, руки дрожат. Ее голос звучит шепотом…
- Заснул?
Слегка киваю, а потом отхожу к столу и падаю на стул.
- Как же я заебался… - шепчу ей в тон.
Вода продолжает бежать, пока Нина ее не выключает. Тогда мы погружаемся в тишину…
Когда Рома родился, я мечтал, что сделаю для него все, но он будет самым счастливым. И он был. Правда. У меня получилось…Поэтому по глупости, когда я узнал от него, что он влюбился, думал, что тут сработает то же самое: у меня хороший сын, и он будет счастлив. Да. Первая любовь - это всегда про боль, я это понимаю. Несмотря на то что сам женился на своей первой любви и счастлив до сих пор, я слышал, что первая любовь редко заканчивается так, но…чтобы до такой степени про боль? Это же полный пиздец!
Нина молчит довольно долго, пока я наконец-то не открываю глаза. Сразу вижу в ней ее фирменную решительность. Так бывает: ты всегда видишь каждую черту характера человека, если жил с ним столько лет…мы вместе уже двадцать пять лет. Еще бы я не понимал, да?
- О чем ты думаешь, Нина?
Она прикусывает губу и отводит взгляд в сторону. Я подаюсь вперед и прошу.
- Не прячься от меня…
Тогда она резко переводит горящий взгляд обратно и делает шаг навстречу.
- Сколько это будет продолжаться, Коля?! Сколько?!
Я оседаю на спинку стула. Что мне сказать? Нечего. Поэтому я молчу.
Она выходит из себя только сильнее.
- Эта девчонка…сучка! Вертихвостка! Сколько мы будем сидеть в стороне и смотреть, как она губит нашего сына, Коля?!
- Чего ты хочешь от меня?
- Чего я хочу?! ЧЕГО Я ХОЧУ?! Господи, даже не знаю! Может быть, чтобы ты что-то сделал?!
Каждое ее слово - гвоздь в крышку гроба моего спокойствия. Обвиняющий тон режет. Внутри все сворачивается дикой кошкой и шипит, а потом я взрываюсь и вскакиваю.
Стул ударяется о стену.
- Что я должен сделать с этим, по-твоему?! Говорить?! Ругаться?! Наказать?! Что, Нина?! Скажи мне! Что. Я. Должен. Сделать! Из того, чего
