наотмашь, и я стою посреди своего офиса, как бы, но на самом деле посреди пепелища…
- Вы…не будете?
- Нет.
- Что так? - усмехается она, - Совсем недавно…
- Вас это не должно ебать, - рычу, но потом снова сдуваюсь и роняюсь на шепот, - Я дам развод и все, что Лера захочет забрать. Пусть только напишет список.
Наверно, она хочет сказать что-то еще, но я понимаю, что этого тупо не вывезу, поэтому сбрасываю звонок.
Я остаюсь стоять один в своем офисе, передо мной Москва-красавица, но на самом деле одно пепелище…
А потом этот огонь поджигает мои легкие, кости, мою душу. Я взрываюсь. Не помню, в какой последовательности точно: то ли сначала хватаю кресло и бью им о стол до мелких осколков, то ли разбиваю окно. Это уже неважно. В оконцове я стою посреди не своей жизни, а на разломе того, что сотворил своими руками…
Тяжело дышу. А в горле ком, и голову ведет…
***
Я не помню, как покинул офис, но помню, что сбежал оттуда почти сразу. Перепуганная секретарша боялась даже пошевелиться - это я тоже помню.
Назад дорогу - нет.
И свой дом я тоже больше не узнаю. Здесь прячутся демоны, тени. Здесь нет ничего светлого, и это тоже моя вина.
Его постигает та же участь. Внутри у меня такая разруха, такой пласт ярости, что я вымещаю его на стенах, которые больше не греют. Особенно сильно достается спальне, ведь там прячутся призраки того, чего я не хочу помнить…
Тогда
- …У тебя красивый дом, - говорит Кристина, когда заходит.
Я на нее не смотрю, только киваю и приглашаю ее на кухню. Мне претит и кажется, что я допускаю ошибку, но…я не могу просто послать ее в жопу.
Страшно.
До усрачки боюсь, что она обидится и где-то ляпнет что-то, что я хотел бы похоронить в своей памяти.
Я боюсь, что Лера узнает, каким ублюдком я могу быть. Я боюсь этого так сильно…каждую секунду своей гребаной жизни. Мелочно? Пожалуй, но как есть.
Она проходит за мной и присаживается на стул, я остаюсь стоять на расстоянии. На нее все еще не смотрю.
- Предложишь мне хотя бы чаю? - вздрагиваю от насмешливого голоса, потираю шею, но потом мотаю головой.
- Нет, это будет лишним, Крис. Я хочу побыстрее закончить этот разговор и…
- Ром, я даже не позавтракала. Ты издеваешься, да?
Бросаю на нее взгляд. Она смотрит на меня, как на придурка, и я себя таким ощущаю. Правда. Это же я ее сюда вытащил, а теперь…
Блядь, окей. Пусть будет чай.
- Какой?
- Зеленый. Только разбавь холодной водой, пожалуйста.
- Окей.
Пока чайник доходит, мы молчим. Наскоро достаю пакетик, опускаю в чашку и завариваю кипятком. Она смотрит на меня, но я на нее - нет. Не потому что боюсь нового перекрытия сосудов головного мозга. Мне стыдно. Мне тяжело дышать. А ей нет? Да тоже, думаю. Иначе никак. Она же добрая на самом деле...
Снимаю кружку с чаем и несу к ней. Кристина поднимает руку, чтобы забрать, но вдруг слишком резко подается ко мне и выталкивает ее прямо мне на грудь.
Жжется! Не сильно, конечно, но…
- Блядь! - отскакиваю, трясу футболку, а потом резко поднимаю на нее глаза.
Кристина испуганно расширила свои.
- Боже! Рома, пожалуйста, прости меня. Я…я не хотела. Такая растяпа, дай я…
Она делает на меня шаг, чтобы помочь, но я резко выставляю руку перед собой.
- Не надо. Не трогай.
Повисает тишина. Кристина поднимает глаза, ее обижает, что я веду себя, как дикий. Подбородок начинает трястись, и мне снова стыдно.
В конце концов, в том, что между нами случилось, она ли виновата? Это я сделал шаг. Я ее поцеловал. Я ее трахнул. Это все я…
- Сейчас вернусь.
Говорю тихо, разворачиваюсь и сбегаю наверх. Мне нужна минутка, чтобы собраться. Я не люблю делать людям больно, не люблю быть жестким. Не хочу просто. Всегда стараюсь этого избежать, а сейчас…сам себя загнал в ситуацию, когда все это сделать будет нужно.
Сука!
Отшвыриваю футболку в корзину для белья, иду к шкафу. Тут меня снова настигает стыд и дикая тоска. Вся одежда развешана аккуратно, с любовью. Мне ее подбирала Лера, а потом сама же и раскладывала по цветовой палитре. Да, вот так. Она настолько трепетно относится к одежде, и я, конечно же, знаю, откуда это пошло. Раньше, когда она была совсем маленькой, у нее не было и трех платьев. Лера рассказывала, что их было всего два. Она берегла каждое, как зеницу ока, аккуратно зашивала дырочки, пока ткань не превратилась в труху.
Мне было больно и непонятно это слушать, поэтому я никогда не скупился. Если Лера чего-то хотела, она всегда получила это, даже если мне приходилось где-то ужимать свои расходы, а мне приходилось. Когда мы только поженились, я очень много денег вкладывал в развитие бизнесе, не забирая из оборота почти ничего.
Блядь.
А она же все терпела…никогда не жаловалась. Мы жили в маленькой однушке, ездили на простеньких машинах. Ну, относительно того, что есть сейчас, конечно же. Так было нужно, и она никогда не роптала. Просто улыбалась, обнимала меня и шептала нежности на ухо, а я…
Какой же я, сука, все-таки мудак.
На мгновение прикрываю глаза, когда к горлу подкатывает тошнота, но потом мотаю головой и быстро отодвигаю ящик. Там ровной стопочкой лежат мои футболки. Отглаженные и чистые. Тоже по цветам. Мне надо побыстрее все закончить, а потом думать, как с этим дальше жить.
Прости меня…
Гулкие мысли остаются пеплом на дне моей души. Я выхожу из гардеробной, делаю шаг, но тут же замираю. Кристина стоит на пороге комнаты.
Сука…
Проглатываю ком, потом хрипло говорю.
- Я же просил остаться внизу.
Она неопределенно ведет плечами, а взглядом по моему телу так, что сразу хочется прикрыться.
- Я хотела помочь…вдруг…ты сильно обжегся.
- Выйди.
- Ром…
- Крис, я не шучу. Это наша с женой спальня. Выйди.
Снова повисает неприятная тишина. Она смотрит на меня с укором, мол, чего ты так со мной разговариваешь?! Будто бы только я виновата в том, что случилось!
Я чувствую хорошо знакомый привкус вины. Она права. Ведь не она же виновата, а я смотрю так, словно хочу всех собак только на нее повесить. Нет.
Разум осознает
