бы стащить с неё эти чёрные кружевные трусики, не заметил, как его член от этих мыслей пульсирует и становится ещё твёрже, отчётливо выпирая под тканью. Карина играла с лёгкой, милой улыбкой, в то время как Игорь был сосредоточен и серьёзен, будто от исхода партии зависела его судьба.
— Ты так настроен, будто собираешься не трусы с меня стащить, а крепость взять, — пошутила она, наблюдая за его напряжённым лицом. — Мне даже как-то жалко тебя будет, если ты проиграешь. — она тихо рассмеялась.
Карина сделала свой ход. Карты легли на стол. И по внезапно наступившей тишине, по тому, как расширились глаза Игоря, стало понятно — она снова победила.
На её лице расцвела медленная, торжествующая улыбка.
— Ну что же, Игорь… Похоже, фортуна сегодня на моей стороне. — Её взгляд скользнул вниз, к его возбуждению. — Кажется, пора исполнить условия контракта.
Игорь, с вздохом поражения, скинул с себя последнюю преграду — трусы. Его член, напряжённый и твёрдый, выпрямился, а на кончике головки блестела капля прозрачной жидкости.
Карина смотрела, и на её губах играла лёгкая, загадочная улыбка.
— Ну вот мы и встретились снова, — тихо сказала она, явно намекая на тот случай в автобусе, когда она дрочила ему на стриме.
Игорь стоял, почти не дыша, пылая от возбуждения и надежды. Эта минута молчания под её оценивающим взглядом казалась вечностью. В голове проносились мысли: «Сейчас… Сейчас точно что-то будет… Может, она всё же захочет…»
Но вдруг Карина отвела взгляд. Её улыбка сменилась деловой неприступностью. Она наклонилась, подняла с пола свой топ и начала его неторопливо надевать.
— Ну всё, — заявила она без тени смущения. — Я победила. А теперь пора спать. Завтра дела.
Игорь застыл в полном недоумении, его возбуждение, никуда не деваясь, стало почти болезненным на фоне этого внезапного холодного душа.
— Постой… Это… Это нечестно! — вырвалось у него, голос срывался от нахлынувших эмоций. — Ты не можешь просто… раздеть меня догола и сказать «спокойной ночи»! Я теперь точно не усну!
Карина, уже натянув шорты, повернулась к нему. В её глазах читалась и усталость, и капля жалости, но твёрдость взяла верх.
— Правила были честными. Ты проиграл. Всё. — Она подошла к двери и открыла её. — Спокойной ночи, Игорь. И попробуй поспать. Может, тебе приснится, что ты выиграл, — посмеялась Карина и сделала движение, чтобы закрыть дверь.
— Постой, постой, серьёзно! — Игорь упёрся ладонью в дверной косяк, стараясь придать своему голосу максимально убедительные, почти панические нотки. — Карин, ты вообще понимаешь, что сейчас сделала с моей эндокринной системой?
Она остановилась, уставившись на него с недоумением.
— С чего это я вдруг стала разбираться в твоей эндокринной системе?
— Это же нарушение всех биохимических процессов! — продолжал он, с пафосом размахивая свободной рукой. — Ты искусственно довела мой организм до пикового выброса тестостерона и адреналина! У меня сейчас пульс за сто двадцать, давление зашкаливает! А теперь ты просто оставишь меня в таком состоянии? Это чистый садизм!
Карина фыркнула, скрестив руки на груди.
— По-моему, ты прекрасно себя чувствуешь. Или у тебя есть медицинское образование, о котором я не знала?
— Образования нет, но инстинкты есть! — не сдавался Игорь. — Организм требует логического завершения стресс-реакции! «Бей или беги»? Мы никуда не побежали и не подрались! Остался единственный природный способ сбросить такое напряжение — секс! Это, считай, жизненно необходимая мера! Ты хочешь, чтобы у твоего соседа в двадцать с небольшим случился инфаркт из-за нереализованного полового акта? Я умру, а в сводке новостей напишут: «Молодой брокер скончался от последствий жестокой карточной игры». Ты этого хочешь?
Карина расхохоталась.
— Боже, Игорь, чего ты только не придумаешь, лишь бы меня трахнуть! — она вытерла слезу смеха. — Но нет. Я же говорила: для стрима — одно, это виртуальность, игра. А в реальной жизни у меня другие принципы. Так что собирай свои вещички и марш спать. Время уже второй час ночи, тебе ещё на работу выспаться надо.
Игорь понял, что все его аргументы разбились о стену её принципов. Он кивнул, на его губах промелькнула милая, покорная улыбка.
— Ладно… Понял-принял. — Он собрал с пола свою одежду. — Только я теперь точно не усну.
— Само пройдёт или подрочи, и всё будет хорошо. Спокойной ночи, сосед.
Дверь в её комнату мягко закрылась. Игорь в полном недоумении побрёл к себе. Он чувствовал себя странно опустошённым и обманутым. Не то чтобы она что-то ему обещала… Но была какая-то несправедливость в том, как она разожгла в нём огонь, а потом просто оставила его гореть.
Он лёг в свою холодную кровать и уставился в потолок. В голове крутились обрывки мыслей: «И в чём разница? Почему для камеры можно, а для нас двоих — нет? Это же лицемерие какое-то… Или она просто мной пользуется? Развлекается? А я ведусь как последний… Надо было настаивать. Или, наоборот, не связываться… Чёрт, а ведь я действительно не усну и завтра на работе буду как зомби. И всё из-за её принципов, которые почему-то действуют избирательно».
Он перевернулся на бок, сжав подушку. Обида и физическое напряжение сплелись в один тугой узел где-то под рёбрами. Из-за стены донеслись приглушённые шаги. Карина не легла спать. Она будто ходила из угла в угол, и эта звуковая дорожка её метаний только мешала. Ещё несколько минут Игорь лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к шагам в комнате Карины. Неожиданно она остановилась, послышался скрип двери, потом шаги возобновились, становясь громче, а потом дверь в его комнату тихо скрипнула и открылась.
— Ты уже спишь или ещё дрочишь? — прошептала Карина, высунув голову в проём. В её голосе слышалась та же игривая ухмылка.
— Не сплю, — буркнул Игорь, не поворачиваясь.
— Пытаешься уснуть?
— Думаю о том, что в следующий раз не буду спасать тебя от жука-убийцы, — пошутил он с притворным обиженным видом.
— Ой, ну всё, обиженка нашлась, — она вошла в комнату и присела на край его кровати. Помолчала секунду, а потом добавила уже более серьёзно: — Ладно… Я, если честно, тоже теперь не могу уснуть. И… я тоже хочу. Но только при моих условиях, договорились?
Игорь перевернулся на спину, и в полумраке она увидела, как в его глазах вспыхнули огоньки возбуждения и надежды.
— Какие условия? —
