— Ага, знал и все равно пошел.
Мне было больно. После всех наших разговоров, состоявшихся в выходные… после того, как он сказал, что понимает мои чувства…
— А ты пошла с Бреттом Клайном, зная, что мне это не понравится.
— А я тебе что говорила? Ты сам создал прецедент, показав, как надо обращаться с бывшими.
— Значит, зуб за зуб. Умно и по-взрослому, ничего не окажешь.
Я отшатнулась от него. В стоявшем передо мной муж чине не было ничего от Гидеона, которого я знала. Казалось, будто любимый мною человек куда-то исчез, а на против меня стоял не несть кто а его обличье.
— Прекрати, — прошептала а. — Не заставляй меня возненавидеть тебя,
По лицу Гидеона что-то промелькнуло, но так быстро, что я не успела ничего уловить. Я попыталась по его позе понять, в каком он состоянии. Гидеон держался на расстоянии от меня, его плечи напряжены, челюсти плотно сжаты.
Сердце мое обливалось кровью, взгляд поник. Я с трудом произнесла:
— Не могу сейчас находиться с тобой рядом. Отпусти.
Перейдя к другому лифту, Гидеон нажал на кнопку. Стоя спиной ко мне и глядя на стрелку индикатора, он сказал:
— Энгус будет забирать тебя каждое утро. Дожидайся его. А обедать тебе лучше на рабочем месте. В настоящее время тебе не стоит болтаться по улице.
— Почему?
— У меня сейчас по горло неотложных дел…
— Вроде ужина с Коринн?
— …и я не могу еще беспокоиться о тебе, — закончил он, проигнорировав мой выпад. — Думаю, прошу не так уж много.
Что-то было не так.
— Гидеон, ну почему бы тебе не поговорить со мной начистоту? — Я протянула руку и коснулась его плеча, но он отдернулся, как при ожоге, чем уязвил меня до глубины души. — Объясни, что происходит. Если возникла проблема…
— Проблема в том, что я в основном понятия не имею, где тебя черти носят, — рявкнул он и хмуро повернулся ко мне как раз в тот момент, когда открылись двери подошедшего лифта. — Между прочим, твой друг в больнице. Твой отец собирается приехать. Просто… сосредоточься на этом.
Я вошла в кабину с горящими от слез глазами. Если не считать того, что он за руку вытащил меня из лифта, Гидеон не прикоснулся ко мне. Не провел пальцами по щеке, даже не попытался поцеловать. И не заикнулся о намерении увидеться позже, в течение дня, сказав лишь, что Энгус будет ждать меня по утрам.
Я бывала в полном смятении, решительно не понимая, что происходит, откуда вдруг взялось это отчуждение, почему Гидеон столь напряжен и сердит, хотя, похоже, мой обед с Бреттом его ничуть не волновал.
Похоже, его ничто не волновало.
Дверь стала закрываться.
«Верь мне, Ева».
Он действительно выдохнул эти слова за миг до то¬го, как нас разделили двери, или мне просто этого хотелось?
Как только я вошла к Кэри, он мигом понял, что я не в себе. И это притом, что мне удалось выдержать тренировку по крав-мага у Паркера и забежать домой, чтобы принять душ и подкрепиться лапшой быстрого приготовления. После того как весь день во рту и крошки не было, это пересоленное и насыщенное углеводами блюдо больно ударило по моему желудку.
— Дерьмово ты выглядишь, — приглушив телевизор, заметил Кэри.
— Кто бы говорил, — буркнула я, неспособная в таком состоянии нормально воспринимать критику.
— Меня поколотили бейсбольной битой. А у тебя какое оправдание?
Я поправила подушку и ворсистое одеяло на своей раскладушке, а потом изложила Кэри события прошедшего дня, от начала до конца.
— И с того момента мы с ним не разговаривали, — устало закончила я. — Даже Бретт и тог связался со мной после обеда. Оставил внизу, у охраны, конверт с номе ром телефона. Туда также были вложены деньги, которые я бросила на стол в ресторане.
— Собираешься ему позвонить? — спросил Кэри.
— Да не хочу я сейчас думать о Бретте! — Я растянулась на раскладушке и запустила руки в волосы. — Я хочу понять, что происходит с Гидеоном. За последние тридцать шесть часов он словно претерпел пере¬садку личности.
— Может, из-за этого.
Приподняв голову над подушкой, я увидела, что Кэри показывает на что-то, лежащее на прикроватном столике. Я встала на ноги и присмотрелась. Это было издание гомосексуального сообщества.
— Трей принес это вчера, — сказал Кэри.
На первой странице красовался портрет Кэри, а под ним статья с предположением, что нападение было совершено на почве ненависти. В статье упоминалось и о нашей совместной жизни, и о моем романе с Гидеоном, причем, как мне показалось, с единственной целью добавить к тексту клубнички.
— На сайте у них то же самое, — тихо произнес Кэри. — Полагаю, кто-то в агентстве пустил слух, ну а потом его подхватили, и вот результат. Честно говоря, мне стало не по себе при мысли о том, как может разозлиться Кросс…
— Из-за твоей сексуальной ориентации? Да брось ты. Он не такой.
— Но хреновы писаки могут думать иначе. Не исключено, что из-за этой шумихи он и решил держать тебя под постоянным наблюдением. А если его беспокоит, что кто-то может попытаться через тебя добраться до меня, становится понятно, почему он не хочет, чтобы ты болталась по улицам.
— Но непонятно, почему бы ему так прямо мне и не сказать, — Я положила газету обратно. — Пока мы были в отъезде, все было так чудесно. Он был чудесным.
Мне уже казалось, что в наших отношениях настал новый этап. Может, и настал, да только к худшему. Он сам на себя не похож. Это просто… Ну, не знаю. Он сейчас за миллион миль от меня. Ничего не понимаю.
— Не тот я парень, Ева, который может это прояснить, — сжав мою руку, сказал Кэри. — Ответы есть только у него.
— Ты прав. — Я полезла в сумочку и достала телефон. — Скоро вернусь.
Я вышла на небольшую лоджию в стороне от комнаты ожидания и набрала номер Гидеона. Раздавались бесконечные звонки, но трубку никто не брал, а затем последовало предложение оставить сообщение в режиме голосовой почты. Тогда я набрала домашний номер. После третьего гудка Гидеон ответил.
— Кросс, — отрывисто произнес он.
— Привет.
После недолгого молчания послышалось «подожди», а потом раздался звук открывающейся двери. Звук изменился. Где бы ни находился Гидеон ранее, он перешел в другое место.
— Все в порядке? — спросил он.
— Нет. — Я потерла усталые глаза. — Мне не хватает тебя.
— Я… я не могу сейчас говорить, Ева, — вздохнул он.
— Почему? Я не понимаю, почему ты со мной так холоден. Я в чем-то провинилась?
Послышалось бормотание, и до меня дошло, что он прикрыл микрофон, чтобы с кем-то поговорить. Ужасающее чувство измены сдавило мне грудь, затруднив дыхание.
