что надеюсь, мы сможем быть друзьями. Что он может звонить мне в любое время, если захочет. А потом я уйду. Вернусь в Девон. Вернусь к своей жизни.
У меня неприятно сжимается живот от всей этой ситуации, но Сейдж права — так будет лучше для всех.
— А что ты собираешься делать с Рейчел? — спрашивает она.
— Скажу ей правду. А потом, возможно, придёт момент, когда я наконец смогу попрощаться с Купером навсегда и попытаться по-настоящему двигаться дальше. Не притворяться, как делал всё это время.
Сейдж тихо мычит что-то вроде согласия.
— Я пойду с тобой, если хочешь. — Она знает, что я так и не нашёл в себе сил навестить его могилу. Так же, как я знаю, что она приходит туда каждый месяц и оставляет цветы — якобы от моего имени. — Никто не винит тебя за то, что ты не можешь отпустить, Джей. Мы все любили его, но никто — так сильно, как ты. Мне очень жаль, что ты его потерял.
Глаза проясняются, и я киваю, уткнувшись в простыни. Ком в горле мешает говорить.
— Зайди ко мне, когда вернёшься, хорошо?
Я издаю нечто похожее на утвердительный звук, и Сейдж заканчивает разговор. Уткнувшись лицом в подушку, я начинаю кричать — долго, до боли в горле. Потом встаю с кровати и направляюсь в душ.
Сделав воду почти обжигающей, я стою под струёй, пока кожа не начинает пощипывать и не становится ярко-красной. Прижав лоб к холодной плитке, я закрываю глаза, с лица стекают капли — и я позволяю себе вспомнить Кайдена. Позволяю себе хоть раз подумать о том, что между нами произошло.
Когда-то, много лет назад, бывали моменты: его взгляд, мимолётное касание рук, резкое ощущение его близости. И тогда казалось, будто между нами, в молчании, есть нечто неуловимое. Но я был так предан Куперу, что не придавал этому значения. Не позволял чувствам выйти за пределы кратковременной реакции тела. Это даже не было сексуальным желанием — точно так же, как и сегодня.
Но сегодняшний день ощущался иначе. Он был... более опьяняющим. Более глубоким. Более настоящим. Когда наши губы соприкоснулись, внутри что-то рвануло к нему. Потерянный в этом моменте, охваченный похотью и злостью, я хотел его сильнее, чем воздуха. Как мы дошли до этого — я не понимаю. Но, возможно, наш поцелуй был не случайностью, а итогом множества мелких выборов. Эффект бабочки.
Когда мне было тринадцать, мама объяснила мне, что даже самые незначительные поступки могут оказать огромное влияние — и что каждый из них формирует дорогу, по которой мы идём.
В качестве примера она рассказала, как встретила моего отца. В тот день она собиралась поехать на работу, но её машина отказалась заводиться. У неё был выбор — идти пешком или сесть на автобус. Из-за дождя она выбрала автобус. Именно там она села рядом с мужчиной, у которого тоже были проблемы с машиной.
Если бы не эта поломка, она бы никогда не встретила моего отца. И меня бы не было.
Любую ситуацию можно разложить на тысячу крошечных решений, каждое из которых сыграло свою роль в том, где ты оказался сейчас.
Я часто возвращаюсь к этой мысли — особенно после смерти Купера. Думаю о том, как всё, что происходило до того, привело к тому самому моменту, когда он отвёл взгляд от дороги.
Это то, что я всегда хотел сказать Кайдену. Именно поэтому я звонил ему снова и снова после похорон. Я знаю, он винит себя так же, как я винил его. И так же, как я до сих пор обвиняю себя.
Но всё сложнее, чем он себе представляет. Потому что были сотни, тысячи мелких решений, что в итоге сложились в один роковой момент.
Эти мысли крутятся в голове, когда я выхожу из душа, вытираю кожу досуха, натягиваю чистую одежду.
Я всё ещё мысленно прокручиваю шаги, что привели нас сюда, пока собираю вещи и набираю номер Рейчел.
Она радуется, когда я говорю, что вернусь завтра вечером.
Меня снова накрывает тошнота, и я опускаюсь на пол, обхватив колени руками и прижав их к груди.
Глава 23
Джейми
Прошлой ночью я так и не смог уснуть. Сколько бы ни старался — даже после пробежки вдоль реки и трёх кружек пива в баре.
А теперь вот я стою на пороге квартиры Кайдена, чувствуя себя так, будто собираюсь умереть.
Одна из его соседок выходит из своей квартиры. Я выдавливаю улыбку, стараясь не выглядеть странно — просто стою тут и пялюсь в его дверь. Она бросает на меня любопытный взгляд, шепчет “привет” и исчезает на лестнице.
Я смотрю под ноги — на коврик, на котором изображена чёрная кошка и крупная надпись “Заведение Форда”. Это тот случай, когда вещь, скорее всего, подарили — сам бы такое не купил.
Понимая, что уже слишком долго стою тут как привидение, я стучу. Желудок сжимается от нервов.
Я ведь всё отрепетировал. Перебирал слова в темноте гостиничного номера, прогонял про себя каждую строчку. Шаркая ногами по коврику, я бросаю взгляд на пустой коридор.
Проходит вечность, прежде чем замок щёлкает, и передо мной появляется Кайден.
И, чёрт возьми, это совсем не то, к чему я был готов.
Мои лёгкие опустошаются, в груди вспархивают бабочки.
На нём — моя толстовка.
Не раздумывая, я перешагиваю порог, хватаю его за бёдра и подталкиваю внутрь. Мы оказываемся в квартире, и дверь с грохотом захлопывается за нашими спинами.
Кайден вздрагивает, когда я прижимаюсь носом к тому месту, где ткань касается его ключицы. Он надел её тогда, после больницы, потому что было нужно. Но сейчас... сейчас это что-то другое.
Будто он выбрал её сам. Будто выбрал меня — часть меня, которую хотел сохранить, даже после того, как сказал уйти.
— Это моё, — говорю я, скользя ладонью по его боку, вверх по груди, пока не сжимаю ткань.
— Знаю. — Он чуть отстраняется. Я ловлю его взгляд — глаза задерживаются на моих губах, он облизывает свои. Затем поднимает взгляд, и чёрная прядь падает ему на лоб. — Зачем ты здесь, Джейми?
Тот же вопрос, что и вчера. Но я готов. Или, по крайней мере, был.
Только все те слова, тщательно выстроенные в моей голове, рассыпаются, как дым.
— Чтобы попрощаться,
