И эта мысль оставляет во мне пустоту. Я многого о Кайдене не знаю. Многое из того, что я знаю о нём, — это лишь истории других и мои суждения, основанные на том, что я слышал.
Мой телефон вдруг жужжит у ноги, но я игнорирую его. Звонок повторяется, и я ловлю себя на панике. Это может быть Сейдж. Когда я взглядываю на экран, вижу Рейчел. Стыд охватывает меня, и я прячу телефон обратно в карман. Поднимаю глаза и встречаю взгляд Кайдена. Его брови сдвинуты, он внимательно смотрит на меня.
— Чем ты занимаешься, Джейми? — спрашивает Дариус, и мой взгляд перемещается на него. Он кладет в рот луковое колечко и одновременно улыбается мне. Я ловлю себя на мысли, что никогда не замечал, как улыбка Дариуса может быть заразительной.
— Я офис-администратор в юридической фирме.
Я не встречаю взгляда Кайдена, вместо этого сосредотачиваюсь на капельке воды, стекающей по внешней стороне моего стакана. Дальше — тишина. Это, наверное, не то, что я хотел бы рассказать Кайдену, но в его присутствии слова как-то теряют форму, а я… я как-то сам себя забыл. Странное ощущение, когда весь мир словно замедляется, а ты остаешься на месте.
— Не архитектор? — спрашивает Кайден, и от удивления в его голосе мои щеки краснеют.
Не то чтобы я стыдился своей работы — это хорошая работа. Но мне стыдно за то, что мои мечты, когда-то такие яркие, сейчас кажутся далеким воспоминанием. Я невольно перехожу взглядом по столу, в котором нет ничего, что могло бы оправдать мои переживания.
— Эмм… Нет. Я так и не получил диплом. После… — я качаю головой, сбивая мысли. — Нет, не архитектор.
Вдруг за столом воцаряется тишина. Я ощущаю, как мои разбитые мечты тяжело висят в воздухе, как шершавое, больное чувство, которое я не могу проглотить.
— А как насчет тебя? — спрашиваю я Дариуса, пытаясь как-то отвлечься и перевести разговор в другое русло.
К счастью, это срабатывает. Дариус начинает рассказывать длинную историю, и я с облегчением отпускаю этот болезненный момент. История заканчивается словами Кайдена:
— Что он пытается сказать, так это то, что он ничего не делает. У него богатый папочка.
Дариус фыркает и толкает плечом плечо Кайдена, а я чувствую, как напряжение, которое было на мгновение, уходит.
— У меня богатый отец. Что совершенно отличается от того, чтобы иметь богатого папочку. — он подмигивает мне, и его глаза озорно сверкают, моментально нарушая мое недавнее уныние.
— Подожди, — говорю я, ловя момент. — Если ты богат, почему я заплатил за обед?
Дариус смеется, а Кайден закатывает глаза, как будто эта шутка уже на устах у всех, кто их знает.
— Потому что Ди скажет тебе, что он не берет деньги своего отца. Только если это не для оплаты аренды, праздников... — Кайден начинает загибать пальцы, отмечая пункты. — ...путешествия, одежда или продукты.
Дариус целует Кайдена в щеку, и я снова чувствую, как что-то неприятное сжимает мой живот. Это — неудобное ощущение, от которого мне не по себе.
— Ты так хорошо меня знаешь, детка, — говорит он, и их связь ощущается такой близкой и непринужденной, что я не могу не почувствовать себя посторонним.
После того как мы заканчиваем есть и начинаем болтать обо всем и ни о чем, Дариус вдруг встает и с лёгкостью уходит, догоняя кого-то, кого он заметил в другом конце паба. Я смотрю, как он обнимает этого человека, и понимаю, что, возможно, для него этот паб — не просто место для обеда. Это его мир.
— Ты все еще выступаешь на вечере с открытым микрофоном? — спрашивает Кайден, делая глоток воды. Его голос успокаивает, но в нем что-то есть, что меня настораживает.
Он почти ничего не съел, только перекладывает пирог со шпинатом и фетой по тарелке, прежде чем отодвинуть её в сторону.
— Ты знал об этом? — я не могу скрыть удивление в своем голосе. Мое сердце начинает колотиться, и я чувствую, как нарастающее ощущение тревоги смешивается с чем-то более глубоким, даже болезненным. Когда Кайден опускает голову и на его губах появляется небольшая улыбка, и что-то меняется.
— Я знал. Куперу нравилось говорить о тебе. Его идеальный, замечательный парень.
Он играет с кольцом на языке, щелкая им между зубами. В его голосе звучит привязанность, но что-то еще… Что-то более сложное, что я не могу точно понять.
— Ну, теперь он бы во мне по-настоящему разочаровался, — говорю я, пытаясь ослабить напряжение, которое накатывает волнами. — Бросил университет и теперь притворяюсь мошенником. — Я качаю головой и убираю со лба прядь волос. — И нет, я больше не пою.
Последний раз это было перед смертью Купера, и когда я думаю об этом, моя грудь сжимается. Я помню тот день, как будто это было вчера — как я записался на этот концерт, когда купил Куперу обручальное кольцо. У меня были такие грандиозные планы, такие наивные мечты… Я был глупым, влюбленным ребенком, который даже не мог представить, что мир так жестоко подкинет ему горькие уроки.
— Это у нас общее, — говорит Кайден, но его голос тихий и тягучий, словно на нем тоже лежит тяжесть этих слов. Он делает глоток воды, его руки начинают дрожать. В тусклом свете паба он становится еще бледнее, как будто с ним что-то случилось, и я хочу его утешить, но не знаю как.
— Ребята! — внезапно появляется Дариус, его энергия, как всегда, захлестывает нас. — Я встретил несколько друзей, они берут напрокат велосипеды и собираются кататься по Ричмонд-парку. Хочешь присоединиться?
Он смотрит на меня, затем на Кайдена, а затем снова на группу, ожидающую у двери. Его неподдельная радость кажется немного чуждой для этой атмосферы, где все наполнено скрытым напряжением.
— Вообще-то я неважно себя чувствую, — Кайден проводит рукой по волосам, и его лицо становится все более нахмуренным. — У меня снова раскалывается голова, так что, думаю, я просто закруглюсь на этом и немного отдохну.
Я чувствую, как у меня отзывается этот момент. Я хочу быть рядом с ним, позаботиться о нем, даже если он не просит об этом. Дариус как-то интуитивно понимает это и, как хороший друг, предлагает мне забрать Кайдена домой.
— Я отвезу его домой, — выпаливаю я, не давая себе времени передумать.
