ты нет?
Джейми смеется, затем приступает к еде, и мы сидим так до конца ночи. Едим густой чесночный суп и наслаждаемся тихой компанией друг друга.
Глава 25
Кайден
Спустя три дня после того, как Джейми проснулся посреди ночи, чтобы приготовить мне суп, он всё ещё у меня в квартире. Он сказал, что взял больше отгулов на работе — как и я. Мы провели эти три дня, разговаривая ни о чём особенно важном, но каждое слово казалось значимым. Никогда прежде мы не разговаривали так много, как в последнее время. Помимо разговоров, мы смотрели телевизор, гуляли вдоль реки и ужинали в пабе. По ночам Джейми забирается в постель рядом со мной и остаётся рядом — лишь изредка наши руки случайно соприкасаются.
Я сижу на диване с ноутбуком на коленях, когда Джейми выходит из спальни, одетый в спортивную форму.
— Тебе обязательно сегодня работать? — спрашивает он.
— Нет. Я возвращаюсь завтра. Вообще-то у меня сегодня позже сеанс психотерапии.
— Это было действительно быстро! Я думал, врач в больнице говорил, что есть список ожидания?
Ставлю ноутбук на журнальный столик, встаю и поправляю рукава толстовки, прежде чем пройти мимо него на кухню.
— У моей компании есть частный пакет медицинских услуг для сотрудников. Я созвонился после разговора со своим терапевтом и смог найти кого-то, у кого было свободное время сегодня. Я так долго откладывал разговор с кем-нибудь об этом, что больше не хотел ждать. А как насчёт тебя?
Достав два стакана, я наливаю нам обоим апельсиновый сок. Джейми кладёт хлеб в тостер, затем кормит Форда, и мы двигаемся по моей кухне совершенно синхронно. Мне это нравится больше, чем, возможно, должно бы.
— У меня есть ещё несколько выходных, — говорит он, гладя Форда по спине, а я сдерживаю желание спросить, какие у него планы. Я не хочу точно знать, когда он уйдёт, даже если понимаю, что это неизбежно. Его жизнь не здесь. Его работа, девушка, друзья — они остались в нашем родном городе, а не в Кингстоне.
— Я собираюсь одеться, — говорю я Джейми, быстро удаляясь.
В ванной я смотрю на себя в зеркало. Мои чёрные волосы длинные и растрёпанные, под глазами — глубокие круги. Я нервно постукиваю пальцами по столешнице, в голове крутятся мысли о предстоящем сеансе терапии.
Сегодня будет лишь вводная встреча, но, несмотря на это, я чувствую тревогу. В последний раз я был у терапевта за несколько дней до смерти Купера. Она мне понравилась, и мне казалось, что инструменты, которыми она меня снабдила, вместе с прописанными антидепрессантами, действительно помогали. Теперь я боюсь, что новый терапевт не поймёт меня так же, или будет упрекать за то, что я не обращался за помощью последние три года. Но больше всего я боюсь, что он просто не сможет мне помочь.
Эта тьма пыталась поглотить меня задолго до смерти Купера. Его уход лишь усугубил всё. Она стала настолько неотъемлемой частью меня, что я боюсь: а вдруг она слишком глубоко укоренилась, чтобы от неё можно было избавиться?
Я не тороплюсь собираться, и когда выхожу из ванной, Джейми сидит на моей кровати, уткнувшись в телефон. Его брови сдвинуты, когда он читает что-то на экране. Почувствовав моё присутствие, он поднимает взгляд — его глаза скользят по моей обнажённой груди, затем опускаются к полотенцу, обернутому вокруг талии, прежде чем вернуться к моему лицу.
— Как ты себя чувствуешь насчёт сегодняшнего дня? — спрашивает он, ёрзая на кровати и кладя руки на колени. Телефон он переворачивает экраном вниз и оставляет на простынях рядом с собой.
— Нервничаю. Волнуюсь. Напуган, — отвечаю я, опуская голову. Щёки заливает жар — от того, как слабо это прозвучало.
Джейми встаёт и подходит ко мне.
— Эй, — говорит он мягко, кладя руку мне на подбородок и осторожно поднимая лицо. — Это нормально — чувствовать себя так. Ты можешь идти к этому так медленно, как тебе нужно. Помни, врач просто хочет помочь.
Я киваю, его рука всё ещё держит меня за подбородок.
— Что, если она не сможет мне помочь? Что, если у меня всегда будут такие моменты, когда я чувствую, что тону, и ничто не помогает, кроме... — я не могу заставить себя произнести эти слова. Не могу признаться ему вслух в том, как справлялся все эти годы.
— Ты так себя чувствуешь? — спрашивает Джейми, и я снова киваю, глядя ему через плечо.
— Так вот почему ты поранился?
Мой взгляд останавливается на нём, и мне хочется отвернуться, когда я тихо бормочу:
— Да.
Но он смотрит на меня слишком пристально и держит меня именно там, где хочет, так что я не могу спрятаться. В его глазах нет ни осуждения, ни жалости. Но та нежность, которую я вижу вместо этого, делает с моим сердцем что-то такое, что заставляет меня хотеть, чтобы он всегда смотрел на меня именно так.
— Скажи ей об этом. И если она не сможет помочь — мы найдём кого-то, кто сможет.
Мы.
Интересно, осознаёт ли он, что сказал это. Мы найдём кого-нибудь. Не я, не врачи.
Мы. Мы двое. Джейми и Кайден.
— Хорошо, — говорю я, и ответная улыбка на его лице заставляет меня невольно улыбнуться в ответ.
— Хорошо, — повторяет он мои слова и целует меня в щёку. — А теперь иди. Не опаздывай.
— Ты будешь здесь, когда я вернусь?
— Я буду здесь, — отвечает он без колебаний.

Доктор Боуэн, частный психолог, которого мне посчастливилось найти в кратчайшие сроки, — женщина под пятьдесят. От неё исходит спокойствие, доброта и забота. Моя кожа словно гудит от напряжения, а ноги беспокойно двигаются, пока она записывает результаты первой части нашего сеанса. После нескольких вопросов о моём общем состоянии и о том, как я чувствую себя сегодня, она спросила, с чего бы я хотел начать.
К собственному удивлению, я начал с матери. С момента, как она ушла от нас, и до того дня, когда я видел её в последний раз.
Мы ещё не затрагивали тему Купера — кроме того, что я упомянул, будто он был моим близнецом и умер. И я не
