на несколько секунд замолкает, прежде чем ответить:
— Я начну, если начнёшь ты. И мы сделаем это для себя. Не ради кого-то ещё.
Я хочу спросить, сможем ли мы сделать это вместе, но вместо этого просто киваю, закрываю глаза и крепче сжимаю его мизинец одной рукой, а другой обнимаю за бицепс. Я уже почти сплю, когда чувствую, как его пальцы перебирают мои волосы, а губы прижимаются к моей щеке.
— Что я делаю?.. — шепчет он скорее себе, царапая ногтями мою голову.
Я утыкаюсь носом в подушку и позволяю сну окутать меня.
Я не знаю, что ответить на его вопрос.

Когда я просыпаюсь, с ужасом осознаю, что остался один. Лампа всё ещё горит, и в воздухе висит та гнетущая тишина, которая бывает только в ранние утренние часы. Где-то посреди ночи я снял толстовку Джейми — июльский воздух был горячим и тяжёлым в моей маленькой квартире. Вылезая из постели, я нахожу телефон на прикроватном столике и смотрю на экран. Только что пробило два часа ночи. Голова стала легче, но горло пересохло, а в животе урчит от голода.
Я передвигаюсь по квартире на автопилоте: захожу в ванную, потом иду на кухню, наливаю себе стакан воды и, сделав пару глотков, устраиваюсь на диване. Бэзил уже проснулся и крутится в колесе — скрип его петель звучит особенно громко в тишине. Форд замечает меня с того места, где спал, потягивается и поднимается, прежде чем запрыгнуть ко мне на колени.
— Похоже, мы снова одни, ребята.
Я кладу руку ему на спину, ощущая, как он вибрирует от мурлыканья, кружит вокруг и царапает мне ноги, пока не устраивается поудобнее.
Откинув голову на спинку дивана, я уставился в потолок, жалея, что снова позволил себе надеяться. Мы ведь договорились начать жить, а не просто выживать, но, видимо, Джейми решил, что это значит вернуться домой и разобраться со своей девушкой. Он так рвался остаться, а теперь, наверное, решил, что так будет правильно. Возможно, это и к лучшему. Я стараюсь почувствовать хоть какую-то радость за него, но, если быть честным, во мне только разочарование.
Мои глаза снова закрываются, но тут же распахиваются, когда раздаётся стук в парадную дверь. Сердце вмиг начинает бешено колотиться, я сбрасываю Форда с колен и вскакиваю. Благодаря Дариусу первое, что приходит в голову, — “убийца с топором”. Мысль абсурдная, но срабатывает инстинкт бегства, и я уже на полпути к ванной, собираясь запереться там, как вдруг дверь распахивается, и в комнату вваливается Джейми с пакетами из продуктового магазина в руках.
— Чёрт возьми, Джейми! — восклицаю я, прижимая ладонь к всё ещё бешено колотящемуся сердцу. — Что ты делаешь?
Он скидывает ботинки, ставит пакеты на кухонную стойку. Он запыхался, а подмышками на его серой футболке проступили тёмные пятна пота.
— Я же сказал, что приготовлю тебе суп.
Он начинает распаковывать продукты, а я стою с открытым ртом, не зная, что и думать. Всего полчаса назад я был уверен, что он ушёл, а теперь он здесь — и ведёт себя так, будто это самое обычное дело.
Он достаёт кастрюлю, ставит её на плиту, потом берёт телефон и прислоняет его к стене.
— Сейчас два часа ночи, — сообщаю я, на случай если он не в курсе, насколько безумно раннее утро.
Он поднимает взгляд от трёх морковок, которые разложил перед собой, и ножа.
— Я знаю, который час. Но я не мог уснуть. И я голоден. А ты нет?
Он начинает нарезать морковь с такой скоростью, что я всерьёз начинаю беспокоиться за его пальцы.
— Нет, я тоже голоден. Вообще-то, очень. — Я обхожу прилавок и встаю рядом с ним, плечом к плечу. — Что мне делать?
Джейми передает мне луковицу, и я без всяких инструкций начинаю её резать. Он заканчивает с морковью и кладет её в миску. Затем разогревает масло на плите, и как только лук готов, я сбрасываю его с тарелки в горячее масло.
— Завтрак был ужасным, но ты реально знаешь, как приготовить суп с нуля? — спрашиваю я, наблюдая, как он добавляет в кастрюлю чесночный порошок и воду.
Он хихикает и качает головой.
— Я понятия не имею, что делаю. Посмотрел одно видео и нашёл этот рецепт в интернете. — Он указывает на телефон. — Единственный магазин, открытый в это время, имел круглосуточную лицензию, но у них не было всего по списку, так что я импровизирую. — Он поднимает стеклянную банку с надписью “Итальянская приправа” на этикетке. — У них не было кориандра, но в этой приправе есть кориандр, и мы не будем обращать внимания на остальные вкусы.
Он добавляет приправу, уверен, что переборщил, а потом бросает в кастрюлю морковь и бульонный кубик.
Отступив на шаг, я внимательно наблюдаю за тем, как он помешивает в кастрюле. Я не говорю, что суп слишком горячий или что он забыл посолить, потому что таким расслабленным я его не видел с тех пор, как он вернулся в мою жизнь. Он больше похож на того Джейми, которого я помню — на щеках появляются ямочки, когда он улыбается Форду, который крутится у его ног, а затем, напевая незнакомую мелодию, снова добавляет воды.
— Думаю, оставим это на некоторое время. Когда морковь станет мягкой, измельчим и добавим сливки. Потом будем есть.
В его глазах светится что-то вроде гордости, и у меня не хватает смелости сказать ему, что у меня нет блендера.
Примерно через тридцать минут Джейми проверяет суп и решает, что он готов. Я намазываю маслом тосты, пока он добавляет сливки, косится на меня из-за отсутствия у меня блендера, а затем разливает густой суп по тарелкам. Мы идем в гостиную и садимся, скрестив ноги, по разные стороны дивана. Джейми выжидающе смотрит на меня, помешивая содержимое своей миски.
— Вкусно пахнет, — говорю я, затем дую на ложку. Сильный запах орегано наполняет воздух, и когда первый кусочек попадает на язык, я ощущаю насыщенный привкус чеснока, но морковь мягкая, суп прекрасно посолен и с лёгким привкусом кориандра. — На самом деле, это действительно вкусно, — говорю я, макая тост в суп и откусывая кусочек, прежде чем съесть ещё ложку.
— На самом деле? Ты сомневался в моих способностях?
Я улыбаюсь, держа ложку во рту.
— А
