И где-то глубоко робкой приливной волной начинала зарождаться эйфория.
Она смогла. Она дошла. Поднялась.
— Д-джей! — постукивая зубами, Алиса подняла на него глаза. — К-как ты з-здесь очутился?
— Так же, как и ты, — усмехнулся он. — Поднялся.
— А страховка? Кто тебя страховал? — спросила она, уже зная ответ.
Джейден улыбался.
— Ты ненормальный! — от шока она даже перестала трястись.
— Не более чем ты, — ответил он.
Они еще какое-то время молча сидели на вершине, наблюдая, как из бухты в сторону Родоса отходит паром, доставивший их сюда.
— Ну что, спускаемся? — бодро спросил Джей, поднимаясь на ноги и увлекая ее за собой.
Алиса потянулась за перчаткой, болтавшейся на поясе, зашипела от острой боли в израненных руках. Джейден перестал улыбаться. Перехватив ее руки за запястья, он развернул их к себе. Лицо его изменилось. И прежде, чем Алиса успела предугадать его следующий жест, он осторожно коснулся губами ободранных до крови пальцев.
Глава 36
Джейден неторопливо укладывал в рюкзак снаряжение, время от времени бросая взгляд на сидящую рядом на камне Алису. Положив на колени ладонями вверх обклеенные пластырем руки, она мечтательно улыбалась, глядя на только что покоренную первую в своей жизни вершину. Она все еще находилась в тихой эйфории, мысленно раз за разом заново переживая весь подъем и спуск, и Джей помалкивал, боясь неосторожным словом нарушить это ее блаженное состояние. Пожалуй, впервые он мог прочесть на ее обычно таком спокойно-замкнутом лице всю гамму эмоций, которые испытывала она сейчас: и недоверие, и гордость, и облегчение оттого, что все закончилось, и чистый, ничем не замутненный восторг. И он искренне надеялся, что сегодняшней дозы адреналина ей хватит, чтобы некоторое время противостоять той тяжкой душевной хвори, что выжигала ее изнутри.
По правде говоря, Джей не очень верил, что Алиса дойдет до конца. Потратив все вчерашнее утро на изучение трассы, излазив ее вдоль и поперек, ощупав и едва ли не обнюхав каждую зацепку, он счел ее вполне подходящей. Трасса была достаточно простой, чтобы вселить в новичка уверенность в собственных силах. Единственный экстремальный участок находился между предпоследней и последней оттяжкой. С вероятностью девяносто девять процентов здесь Алиса должна была сорваться. Джей был готов к этому, был готов спустить ее, зная, как тяжело дается первый срыв с нижней страховкой — эти доли секунд свободного падения, которые кажутся бесконечностью. Не готов оказался к одному — к тому, что она вернется на стену и упрямо полезет дальше. И, черт возьми, дойдет-таки до вершины! Преодолевая собственный страх, борясь с нарастающей паникой, забывая о дрожащей слабости в ногах и боли в изодранных руках.
Эти ее руки в какой-то момент, похоже, лишили его рассудка. Иначе как еще можно было объяснить тот исступленный порыв, заставивший его поцеловать кровоточащие ссадины? Она испуганно сжала ладонь, и он мгновенно почувствовал себя последним идиотом. Нашел место и время! Джейден поспешно закрепил ей спусковое устройство в петле обвязки, искренне надеясь, что предстоящий спуск несколько затмит в ее сознании его неуместный жест. Она храбро утвердилась на самом краю, нависая спиной над пропастью. Джей по собственному опыту знал, что сложнее всего сделать первый шаг. Но она его сделала. Потом еще один. А потом, распробовав, несмело оттолкнулась, ускоряя спуск. Потом оттолкнулась смелее. И, наконец, восторженно засмеялась, ощутив будоражащую радость полета.
Джей застегнул рюкзак, развернулся к Алисе.
— До парома еще несколько часов. Может, искупаемся? — предложил он.
Возражений не последовало.
Похожий на морского ежа скалистый Калимнос окружало великое множество бухт и бухточек с пляжами на любой вкус. Протиснувшись через плотный ряд тамарисков, отделявший шоссе от побережья, они очутились на одном из таких песчаных пляжиков с узкой полоской гальки по кромке прибоя. Народа на нем не было, если не считать стайки местных ребятишек, резвившихся вдали.
Не тратя лишнего времени, Алиса нетерпеливо стащила майку и капри к тихому неудовольствию Джея, который в их совместных походах на пляж больше всего ценил момент, когда она неторопливо снимала платье таким женственным и неосознанно эротичным движением, что у него всякий раз пересыхало во рту. Теперь же она лишила его этого эстетического удовольствия, с радостным визгом ринувшись в воду.
Сил ее, так щедро растраченных при восхождении, хватило ненадолго. Джей предвидел это и все время держался рядом, готовый в любую секунду прийти на помощь. Она быстро поняла его маневр, улыбнулась и, качнув головой, направилась к одиноко торчащему неподалеку от берега огромному гладкому камню. Убедившись, что она благополучно взобралась на камень, Джей развернулся и поплыл прочь от берега, рассекая встречные волны мощными гребками.
… Полгода назад, преодолевая лишения походной жизни в пустыне, он наивно полагал, что это и есть самая главная трудность, с которой ему предстоит столкнуться во время изматывающих съемок. Поразительное заблуждение. Все, что происходило в Марокко, оказалось детской игрой по сравнению с тем, что началось в Лондоне. И связано это было отнюдь не с процессом съемок.
То, что что-то произошло, он понял сразу, едва лишь увидел Нолана возле стойки администратора в отеле. Не мог человек так измениться за две недели без серьезной на то причины.
— Ты что? — спросил он, настигая Нолана в лифте и настороженно вглядываясь в осунувшееся и как-то внезапно постаревшее лицо друга. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — равнодушно ответил тот, глядя куда-то поверх плеча Джея. — С чего ты взял? Все в полном порядке.
И вышел из лифта, оставив его в недоумении и растерянности.
В тот же вечер Нолан напился. Не закутил, как обычно, в душевной компании друзей-собутыльников, так и не дождавшихся предложения поддержать традицию, а безобразно набрался у себя в номере в гордом и абсолютном одиночестве. И отныне неукоснительно проделывал это каждый вечер.
Совершенно непонятно было, как в таком состоянии перманентного похмелья ему удавалось вытягивать сцены. Экшн закончился, все эпизоды были психологически тяжелые, эмоциональные, полные диалогов. И Нолан играл их с чудовищным надрывом, вычерпывая себя до дна, опустошая эмоционально. Даже вечно всем недовольный Ричард притих, поглядывая на него с уважением и некоторым беспокойством. А беспокоиться было из-за чего. В перерывах между сценами вечный балагур Нолан уже не собирал вокруг себя толпу радостно ржущих приятелей, а усаживался в углу за декорациями с сигаретой и бутылкой пива, делая вид, что читает сценарий. Внезапно осиротевшие гетайры пребывали в расстройстве и недоумении.
— Чего
