class="p1">Я положил трубку и задумался. А не переборщил ли я? Ну, с чего вдруг они пойдут на Тришку? А? Да и вообще, что-то я какую-то муть нагнал.
Но тем не менее, «младший» перезвонил.
— Всё, договорился с семерыми. Сейчас будем Тришку мочить. Семеро нас просочится через кольцо?
— Вряд ли, но ты им не говори только, окей? — я еле сдержался, чтобы не усмехнуться. — Тебя, братишка, я точно спасу!
В целом, мне осталось только ждать. Я подключился к камерам мобильных телефонов, только вот нормального стримера среди бандитов не было. Все было слишком неясным, да и очертания внутри комнат — слишком мутные. Света-то не было.
Но в том, что мой план сработал, я узнал непосредственно по звукам. Через мобильники до меня донеслись звуки перестрелки. Отборные маты и грохот падающих тел.
Бунт, который я сам же и сделал, все же принес свои плоды.
Через пару минут я узнал очень важную вещь: Тришка — жив, а вот семерка бандитов, которые пошли у меня на поводу, — нет. Точнее, шестеро погибло, в том числе и Богдан-младший, а седьмого запытали до смерти, когда выясняли, в чем, мать его, дело.
В конечном счете, было минус семеро бунтовщиков и минус один из приближенных Тришки. И что было еще немаловажно, перед своей смертью последний бунтарь доложил Сибиряку о том, что это Богдан-старший всех надоумил по причине облавы.
Только вот пытки были личные, в отдельной комнате. Тришка не доверял после бунта никому, и последнего выжившего утащил на кухню, где с ним и закрылся. А затем… он начал яростно кусать себе локти, понимая, что их взяли в кольцо и им задница.
Он долго размышлял, что же делать дальше, ну а я не стал тянуть кота за хвост.
— Какое ещё кольцо? — доносится голос Тришки.
Но эту информацию он своим не разглашает. Я слышу, как тот в ярости начинает кусать себе руки, размышляя, что делать дальше. Осталось всего тридцать пять противников, хех.
Я зашел за сарайку, сел спиной к дому, облокотившись на стену, и закрыл глаза, сосредотачиваясь на входящем звонке. Тут же почувствовал на себе «след» цифрового бинокля и через мгновение узнал, кто на меня пялится. Тем более, что «наблюдатель» звонил мне в это время.
— Георгий Игоревич, вы… не сидите там, а. До дома рукой подать, вас могут заметить!
— Не переживай, Ваня, — парировал я.
— Шеф, я серьезно! Там сейчас такой шум был! Вы же можете погибнуть! — он реально беспокоился за меня. — Давайте мы выдвинемся на дом, а? И нажмем на них со всех сторон!
— Да не, Вань, — отрезал я. — Ты куда гонишь-то? Их там тридцать пять еще, и все вооружены. Зачем рисковать лишний раз и тратить живые единицы. Так что отложи эту идею на потом.
— Стоп, — озадачился Рубцов. — Как это, тридцать пять? Разведка доложила, что их там в районе полусотни! Точнее, если список, который мы сделали, верен, их пятьдесят, не меньше!
— Ну, — протянул я. — Было да сплыло. В общем, надо еще чуть-чуть уменьшить их количество, и тогда я дам приказ к наступлению. Поэтому просто потерпи.
— Тридцать пять? Ты серьезно, шеф? Как ты…
— Доверься мне, — усмехнулся я. — Все под контролем. Тебе главное сейчас трезво мыслить и все будет хорошо. Договорились?
— Тогда, — Рубцов явно сомневался в своих словах. — Мне просто ждать приказа?
— Да. Я свяжусь с вами, когда нужно будет поднажать. А сейчас не тревожь меня пустыми звонками, я немного уменьшу их количество и сам позвоню.
Иван Рубцов.
Рубцов стоял рядом со своими бойцами на блокпосте и размышлял насчет событий, которые затянули его в круговорот откровенной неразберихи. Последнее время, казалось, всё валилось из рук. Бандиты Слютникова чуть ли не захватили власть в гвардии, Прасковья Игоревна напрочь отказывалась реагировать и замечать попытки Слютникова захватить всю власть, да и…
Да и родной род трещал по швам, как ни крути. Предложения, которые сыпались на него последний месяц, тоже давили на мозг. А предложений от других «семей» было много.
Соседи, как говорится, лучше всех знают и видят, что происходит в роду, которому ты служишь. Вот ему и предлагали вакантные места в других гвардиях, под другим чутким руководством.
Да и друзья-знакомые тоже подливали масло в огонь и зазывали хорошего воина поменять место работы. Однако Ваня Рубцов был человеком слова. Он дал клятву Игорю Раскатному, отцу Георгия, и держал своё слово. И после его смерти пообещал сам себе остаться на этом тонущем корабле до конца. Пока… пока всё не рухнет.
И вот, на горизонте появился Георгий Игоревич. В свои семнадцать лет он уже был Осваивателем, да ещё и каким одарённым. Экстерном, за какие-то полторы недели он закончил целое Училище! Устроил настоящую бойню во время последней мегагрозы, так ещё и бандитов гасил направо и налево.
— Полторы недели, когда средний срок обучения полгода, — прошептал Рубцов. — Охренеть…
— Шеф, — прозвучал голос рядом с ним. — Это…
Рубцов повернулся, посмотрел на старого гвардейца и кивнул ему, мол, говори.
— Я вот смотрю на нашего юного господина и не понимаю, чего он там забыл?
Иван усмехнулся, но ничего не сказал.
— Потеряем же его, а, — продолжил старый гвардеец. — Если не вмешаемся. Ну, чего ты молчишь, Вань⁈
— Ты продолжай, продолжай, — усмехнулся Рубцов, чем смутил гвардейца.
— А чего продолжать? Он у сарайки сидит, а бандиты совсем рядом! Потеряем же, главу нашу будущую! — гвардеец искренне негодовал. — Надо что-то делать! А то ведь полезет ещё… сам знаешь, кровь молодая, адреналин в голову ударил! Решит ещё, что всемогущ, и тогда пиши-пропало!
— Если ты так считаешь, тогда иди сам, — усмехнулся Рубцов. — Вот прям сейчас иди к нему. К «молодой кровушке», которая, между прочим, загасила уже шестнадцать, а то и больше, Тришкиных псов. И когда дойдёшь до него, поделись своим мнением, что там адреналин у него в крови слишком повышен, и что он слишком самоуверен в себе.
— Что? — завис «старый». — Семнадцать⁈
— Уши прочисти, — продолжил улыбаться Рубцов. — А лучше — косточки и бананы достань.
— Но… шеф… он точно уверен? — начинает сомневаться старый. — Он же… малый совсем, куда ему с гвардейцами, ой, — он
