батюшка Алексей, помочь не уполномочен, — с тяжёлым вздохом развёл руками Фрунзе, которому партийная комиссия уже вынесла выговор за излишний либерализм к врагам революции. — Судьбой контрреволюционеров занимается особая партийная группа.
— Вот и сведите меня, Михаил Васильевич, с этой важной сво… сворой, — в последний миг решил чуть смягчить характеристику партийных лидеров Алексей.
— А не боитесь, что эта… свора, — усмехнувшись, решил не менять последнее слово Фрунзе, — и вас растерзает.
— У меня есть, чем им голодные пасти заткнуть, — улыбнулся в ответ Алексей.
— Интересно будет понаблюдать, — откинувшись на спинку стула, скрестил руки Фрунзе. — Устроить встречу могу через час. Как раз все руководители на военный совет соберутся. Многие красные командиры испытывают преступную симпатию к бывшим соратникам по оружию, анархистам. Может, какую поддержку окажут знаменитому батьке Алексею.
— Батюшке, добродетельному батюшке, — подняв указательный палец, поправил Алексей и, расстегнув кожаное пальто, показал золотой наперсный крест.
— Красная тряпка для быка, — покачав головой, не одобрил демонстрацию религиозного символа Фрунзе.
— Чтобы опрокинуть противника его надо сначала вывести из равновесия, — поделился секретом борьбы искусный мастер.
— Да-а, батюшка, вы большой оригинал, — рассмеялся Фрунзе. — Не зря о вас жуткая молва в народе ходит. Не хотел бы я быть вашим врагом.
— Так в чём проблема? — непонимающе пожал плечами гость. — Анархисты вместе с большевиками за революцию сражались.
— Разное у нас представление о революционном порядке, — вздохнув, развёл руками коммунист. — Партия взяла курс на единоначалие, анархистскую вольницу решено искоренить.
— Внешних врагов одолели, вот и принялись власть внутри стаи делить, — сжав зубы, проворчал ярый анархист.
— Осуждать решения центрального комитета партии я не в праве, — не стал высказывать личное мнение боевой командарм.
— Тогда хоть поддержите, Михаил Васильевич, вывоз анархистов в Южную Америку, — неожиданно предложил странный выход из вооружённого конфликта с бывшими соратниками Алексей.
— Все покинуть родную землю не согласятся, — категорично замотал головой пролетарский командир. — У батьки Махно в войске около семидесяти тысяч бойцов.
— Главное — руководство сманить и самых буйных увезти, — усмехнулся парагвайский лидер. — Однако думаю, добрую половину воинства я сумею сагитировать переселиться в обетованную землю.
— Великое дело для победы революции сделал бы, — всем корпусом подался вперёд красный военачальник. — Мне армию в Туркестан вести надо, советскую власть на Востоке устанавливать, а не с анархистами расправляться.
— И мне в Южной Америке мировую революцию продолжать, — чуть привстав со стула, протянул руку парагвайский деятель.
— По рукам, — крепко пожал протянутую ладонь большевик. — Своё слово я скажу, только окончательное решение будут принимать в Москве.
— Дружок Троцкий меня поддержит, он у вас всеми фронтами рулит, — похвалился важными связями в кремле парагвайский атаман. — Для ослабления белого казачества мы с ним уже организовали эмиграцию в Южную Америку. Я ведь в Крым прилетел, чтобы очередную партию станичников вывезти.
— На дирижабле? — рассмеялся Фрунзе.
— У парагвайских казаков свой флот уже имеется, — выпятив грудь, похвастал атаман.
— Гражданская война скоро закончится, — пожал плечами Фрунзе. — Зачем Троцкому семьи казаков теперь отпускать на чужбину?
— Так я же не просто так лишние рты забираю. Я голодающей стране зерно везу пароходами. Сейчас недалеко от Севастополя два гружёных судна в море болтается.
— Да, голодно в стране, — понурил голову большевик. — Махновцы зерна с Украины не дают, а в Поволжье неурожай, вот–вот мор начнётся. Из центральных областей тоже ничего не возьмёшь, война косой прошлась.
— А ещё продразвёрстка, — указал на главную экономическую ошибку атаман.
— Об экономике судить не берусь, моё дело военное, — отстранился от критики линии партии коммунист. — А за зерно спасибо парагвайцам, и казаков из Крыма выпустим.
— Пленных офицеров тоже, — желал разом заграбастать всех изгоев пастырь.
— Ищи аргументы для комиссаров, — дружески улыбнулся красный командир и прищурил глаз. — А мне, всё же, объясни, зачем тебе в Парагвае столько белого офицерья? Ведь работники из вояк никудышные, они только шашкой махать обучены.
— Профессионалы будут с буржуазными армиями соседей воевать, пока анархисты и казаки новый мир строить, — хитро подмигнул атаман и воздел указательный палец. — Бог, он всякими тварями мир наполнил, и каждой своя роль отведена.
— Да ты, батюшка, философ, — развеселился большевик.
— Чтобы новый мир создать, приходится в разные шкуры рядиться, — грустно вздохнув, признался казачий атаман.
На военном совете Алексей предстал перед командирами и комиссарами в образе сердобольного святого батюшки. Товарищи встретили заморского попа возмущённым ропотом, но Сёма уже успел отстучать телеграмму в Москву и даже получить ответ. Фрунзе успокоил товарищей, зачитав часть текста телеграммы из секретариата Троцкого.
— Полномочия парагвайских товарищей: Алексея Ронина и Семёна Вездельгустера подтверждаем. Казачьим семьям разрешено эмигрировать из Крыма. Два парохода с зерном разгрузить в порту Севастополя, и половину груза срочно отправить по железной дороге в Москву. Продэшелоны обеспечить надёжной охраной. Ответственность за выполнение операции возлагается на штаб Восточного фронта и лично на товарища Фрунзе.
На минуту в комнате повисла напряжённая тишина. Затем раздался робкий голос командира хозяйственной части:
— О каких пароходах с зерном идёт речь?
— Да болтается тут недалече пара транспортов, — усмехнулся батюшка Алексей. — Собрали парагвайские казаки для помощи голодающим соотечественникам. Надеюсь, комиссары не станут чинить препятствия для воссоединения разлучённых войной семей.
— С бабами и детьми не воюем, — переглянувшись с товарищами, выдал вердикт один из комиссаров. — Пусть отщепенцы уматывают за границу.
— Вот и чудненько, — погладив ладонью наперсный крест, расплылся в довольной улыбке чужестранный благодетель. — Первый вопрос утрясли, к всеобщему благу. Сегодня же пошлём радиограмму на пароходы.
— А что, есть и второй вопрос? — насторожился бдительный комиссар.
— Следующим вопросом стоит в повестке: примирение с братьями–анархистами, — ошарашил народ наглый батюшка.
— Большевикам с анархистами не по пути! — взвизгнула комиссарша в красной косынке, вскочила со стула и выхватила из кобуры маузер.
— Хорошая машинка, у меня такая же модель, — оценив оружие, спокойно поведал атаман. — Только я из маузера по врагам революции стреляю, а не союзников стращаю.
— Анархисты предали идеалы революции! — брызжа слюной, заверещала вздорная баба в кожаной куртке.
— У каждого свои идеалы, — пожал плечами батюшка
