намного лучше, чем вчера, с яблоками, – заметила со смешком, задев ладонью мужское плечо.
Оно – будто каменное. И то, что у этого оборотня сил немеряно тут совсем не причём. Слишком много напряжения пронизывало. Вот и не удержалась, провела пальчиками вверх к шее и обратно вниз, ласково погладив.
– Да, наверное, – ухмыльнулся неуверенно. – Хотя я люблю яблоки, – добавил, но тут же замолчал. – Кажется, это не то, что я должен был ответить, да? – опять вздохнул. – Голодна? – перевёл внимание к столу.
– Возможно, – ответила уклончиво, склонившись чуть в сторону, поближе к тому же столу.
Не за представленные угощения взялась, за бутылку с вином ухватилась. Раз уж та была открыта, тем и воспользовалась, сделав несколько глотков, проигнорировав наличие бокалов.
– Вкусное, – добавила, оставив бутылку.
Соврала. Ведь едва ли ощутила вкус. Куда ярче чувствовался запах, присущий самому альфе. Чем глубже вдыхала, тем на дольше хотелось задержать дыхание, чтоб со мной оставался.
Кажется, я в самом деле скучала.
И схожу с ума.
– Как скажешь, – прохрипел Николас, не сводя с меня своего подсвеченного второй сущностью взора. – Как по мне, лютая хрень пересладкая, – помолчал, а затем склонился ниже, к самой шее, глубоко вдыхая. – Я соскучился, Веснушка, – вторил моим мыслям.
Очень тихо. Настолько, что почти поверила, будто это и не слова его вовсе. Отголоски собственных желаний. Которые с каждым уходящим мгновением становились всё ярче и острее. На грани болезненно тянущего спазма внизу живота. И дикого желания быть ещё ближе. Чтоб совсем никакого расстояния между нами не оставалось. Никогда.
Схожу с ума же!
– Если хрень, зачем оно здесь? – прошептала едва ли громче ему в губы, улавливая чужое дыхание, заново ведя пальцами вдоль широкого плеча к крепкой шее, придвинувшись вплотную. – И да, я тоже…
Не договорила, даже если бы собиралась. Николас банально устал сдерживаться. Обхватив ладонями лицо, впечатался губами в мой рот с нетерпеливым рыком. Целовал жадно, голодно, словно тоже сходил с ума. Да я и сама не лучше. Сдалась моментально. Не только ему. Всему тому, о чём ещё могла думать прежде.
Да к чёрту!
Лишь бы он не останавливался.
Остановился. Оторвался от меня также внезапно, как накинулся с поцелуями. Тяжело дыша, уткнулся лбом в лоб и прикрыл глаза.
– Выходи за меня, – выдохнул. – Ещё раз. Не как вчера. По-нормальному.
Мне и самой требовалась пауза, чтобы вернуться в реальность. Куда большая, нежели та, за которую справился со способностью к связной речи оборотень.
– Придётся сперва развестись тогда, – прошептала едва ли достаточно внятно, заново ухватившись за его галстук.
Ослабила узел, после чего потянула за него, освобождая мужчину от удавки.
– Ты хочешь развестись?
– А ты дашь мне развод?
Вышвырнула галстук не глядя, куда-то в сторону. И ворот на его рубашке принялась расстёгивать. Пуговичка за пуговичкой. Возможно, зайдя намного дальше ворота. Лишь бы только вновь почувствовать под пальцами жар загорелого тела своей пары, а не мешающую этому одежду.
– Если ты этого хочешь… – присоединился он к моим действиям.
Кончиком пальцев подхватил лямку на плече и медленно потянул вниз, оголяя плечо, а следом и часть груди, на которую уставился самым жадным взглядом. Подхватила сползающую часть платья скорее инстинктивно, нежели действительно осознанно, тем самым прикрываясь рукой.
– А если я сама не знаю, чего хочу?
– Тогда скажи, чего ты не хочешь, – вернул он внимание к моим глазам. – Чего ты боишься, Аделия Вега?
А я снова про вино вспомнила. Потянулась к нему, даже не взглянув в нужную сторону. Не прогадала. Хотя ни глоточка не сделала. Так и продолжила смотреть на огненного альфу.
– Ты и сам знаешь, – выдавила из себя совсем тихо. – Как и ты… потерять свою пару. И семью.
Особенно – то, что может быть либо одно, либо другое. Я ведь не могу выбрать. И не хочу выбирать.
Правильно он сказал, назвав моё имя.
Я ведь Аделия, мать вашу, Вега. Невозможно сохранить величие Лас-Амоладерас и быть при этом той, кто числится их злейшим врагом.
Николас грустно улыбнулся, после чего выпрямился и притянул меня к себе вплотную, прижавшись губами к макушке.
– Ты не потеряешь, Веснушка. Ты никого из нас не потеряешь. Просто доверься мне. Я всё решу. Обещаю.
Вздохнула. Обняла его обеими руками. Не только потому, что захотелось. Так намного спокойнее.
– Я рассказала Тео о том, что замуж вышла. Он не в восторге. Сказал, в депрессии, – зачем-то вспомнила свой телефонный разговор с названным братом, помолчала недолго, а после откровенно пожаловалась: – В последний раз, когда Тео был в депрессии, потому что застукал свою девушку с другим, почти всех Рубио вырезали. И вырезали бы наверняка вообще всех, если бы не вмешался отец.
Николас весело хмыкнул.
– Он мне уже нравится, – заявил, отстраняясь. – А значит, мы точно подружимся, – заявил с присущим ему нахальством. – Не нужно бояться, Веснушка. Если меня и способен кто убить, так только ты. Никто больше. Запомни и никогда не забывай.
– Сомневаюсь, что ты можешь быть в таком же восторге от Сальваторе Вега, – усмехнулась криво.
Как и он от тебя.
– Не знаю, в курсе ли ты, но когда-то мой дядя и твой отец очень даже неплохо скоординировались в одном деле на двоих. И даже разошлись на довольно мирной ноте.
– Это наверное потому, что Уго Оливейра не собирался вставлять свой член в его дочь, – не удержалась от замечания.
Огненный альфа коротко рассмеялся.
– С этим доводом не поспоришь. Но против парности не попрёшь. К тому же, у вашей семьи скоро появится весомый повод считаться с моим мнением, – предвкушающе оскалился.
Слишком уж предвкушающе!
– Это какой? – нахмурилась.
– Не переживай, я не собираюсь проливать кровь твоей семьи. Наоборот, подумываю предложить им сотрудничество.
– А можно с этого места поподробнее?
И желательно так, чтоб там не было ничего, связанного с участием и смертью Марсело Ньето!
– Можно, – легко согласился мой волк. – Но не нужно, – тут же обломил. – Сперва я должен ещё кое-что сделать. Но потом ты всё узнаешь первой, обещаю. Всё будет хорошо, Веснушка, вот увидишь. Слово Николаса Оливейра.
Повторно вздохнула. Обняла его ещё крепче.
И… приняла.
Вот так просто.
Может быть, в том числе и потому, что устала бороться. В первую очередь с самой собой. К тому же, я ведь Вега. А Вега не сдаются. Ни за что. Значит, и за свой выбор тоже смогу постоять. Даже если перед своим же отцом.
И, раз уж я о нём вспомнила:
– Знаешь, сегодня я кое-где была… – призналась и в этом.
– Знаю, – вздохнул Ник и окончательно отпустил,
