собачьим.
Жаль, это выльется в проблемы похуже, чем с баронами.
В общем, лучше просто уйти.
Не вышло.
Белый волк перегородил выход собой.
Так и нарывается…
Выгнул брови вопросительно в ожидании продолжения.
Белов…
Промолчал.
Только нахмурился и губы поджал.
– Ты если помолчать пришёл, то без меня давай, – шагнул вперед, толкнув его плечом, чтобы сдвинулся наконец в сторону.
Тот и сдвинулся. Правда всё равно не отступил.
– Она близка к разгадке. Я лишь решил проконтролировать, чтобы она не узнала раньше времени правду. Думаю, правильнее будет, если ей обо всём расскажешь ты, а не посторонние. Как ты и сам хочешь.
Думает он…
Будто кто-то просил.
– Без тебя разберёмся, – только и сказал.
Обошёл и ушёл.
Но в одном этот урод прав – нужно рассказать.
И я обязательно так и сделаю.
Потом.
Или нет.
– Что ты знаешь о пожаре в том районе, в котором я вчера была? Там вообще всё сгорело. Очень… масштабно, – прилетело мне, стоило только войти в спальню.
Аделия, похоже, за время моего отсутствия, так и не начала сборы. По крайней мере, едва ли пара вещей из гардеробной оказалась вытащена. Сама девушка стояла у распахнутого окна, глядя на сад.
Мысленно выругался.
Почему именно сейчас?
Но врать не стал.
– Всё.
Вот так просто и лаконично, без всяческих хождений вокруг да около.
Приблизился к ней, встав рядом.
– Я знаю всё, что там произошло.
Впрочем, этого я не скрывал с самого начала. Что знаю больше, чем она думает. Просто до этого момента Аделия об этом не задумывалась в полной мере, предпочтя воспринять мои слова, как нечто несущественное. Ну и я сам отвлекал её от этого, как мог. Что сказать, образ безмозглого раздолбая мне всегда удавался лучше всего. А иногда я и сам начинал в него верить. Пока проблемы очередной гроздью не падали на голову, возвращая в реальность. Вот и Аделия им прониклась. И так бы оставалось дальше, если бы не вмешательство белого волка. Весь план загубил, урод!
– Мой отец был там. Я точно знаю. Перед пожаром. Я не имею ни малейшего понятия, зачем и почему, что именно он там забыл. Это я ещё не поняла. Видимо, на вашей территории тогда происходило что-то важное. Не только для Сальваторе Вега. Для всех баронов. Они были в том бойцовском клубе все вместе. И это что-то – очень веское, потому что отец не любит такие длительные путешествия… собираться баронам Карибского побережья в одном месте – для него вообще последнее дело, – проговорила она задумчиво, скорее как рассуждение вслух, нежели действительно поделилась, замолчала, продолжая смотреть в окно, хотя пауза длилась недолго. – А пожар этот… ты знаешь, кто его устроил, правильно?
Развернулась ко мне.
Но на этот раз я на неё отказывался смотреть.
– Они собрались по поводу смерти Уго Оливейра. После дяди убить пытались и нас с Рафом. Не вышло. Мы правда так и не выяснили точно, кто именно из них покушался. Возможно, это их общая договорённость. Не уверен, – помолчал и добавил: – Пожар случился из-за похищения Ангелины. Рафаэль несколько взбесился, когда я сообщил ему о её пропаже.
Тоже не соврал. Умолчал о том, что, узнав такую весть, брат вырвал сердце Сальваторе Вега, который находился в тот момент рядом и просто попал под горячую руку.
– То есть не бароны устроили пожар? – уточнила, словно не поверила услышанному.
– Не они, – кивнул, заведя руки за спину, перекрестил и сжал в кулаки. – Мы с братом. Он начал, я довёл до конца. В назидание всем тем, кто в будущем решит снова напасть на огненный клан и в частности на нас с братом. Чтобы наглядно видели, что их ждёт.
Пауза. Недолгая. Но и вместе с тем длиною в вечность. Спустя которую девичья ладонь взметнулась выше, обхватила моё лицо. И повернула так, что не смотреть на неё уже не получалось.
– Вы устроили пожар, – повторила за мной, а во взгляде всё то же неверие. – Это я поняла, – кивнула своим же словам. – Не поняла только, почему бароны не вернулись. Они… тоже сгорели? Там же. Все, – закончила совсем тихо, глядя на меня с ожиданием.
И ох, как мне захотелось ей соврать. Но я не стал.
– Все, – повторил за ней. – Я не позволил уйти ни одному из них.
Неверие в фиалковом взоре никуда не делось, лишь стало ярче. Вместе с проступившими слезами, отравившими моё сердце хуже самого болезненного яда.
– Ты? – мотнула головой в отрицании. – Их. Всех. Сжёг? Ты… – снова качнула головой несколько раз.
Отшатнулась.
– Нет. Ты же не серьёзно? – уставилась на меня с откровенной мольбой. – Ты же не можешь сказать мне, что ты и правда убил Сальваторе Вега? Ты. Тот, кто… – опять замотала головой в отрицании. – Нет. Не может этого быть. Иначе ты ведь не мог… так… со мной…
Я смолчал.
Да и что тут скажешь?
Что я не знал в тот момент, что причиняю боль собственной паре?
Или что не думал о том, что вообще причиняю кому-то боль, считая содеянное справедливым?
В конце концов, даже если бы жалел, именно это деяние привело меня к ней, а значит оно того стоило.
Вот и оправдываться никак не стал.
Просто смотрел на неё и ждал, когда заполонившее её отчаяние выйдет наружу. Правда вместо этого пополам согнуло меня самого. Вместе с пришедшей по нашей связи болью от безысходности. Резануло тупым ножом по грудине, вынуждая пасть перед ней на колени.
– Лия…
И опять – сплошное отрицание.
– Ты, – в который раз повторила Аделия, отступая ещё на шаг назад. – Сказал, что любишь меня, – и ещё на шаг дальше. – Сказал, что я – твоя, – и ещё один шаг, увеличивающий расстояние между нами. – Сказал, что… – не договорила, вновь качнув головой в отрицании. – И не сказал самое главное. Ты. Как ты… Знал ведь с самого начала? Ты… – остановилась.
Врезалась спиной в стену. В тот же момент, когда первая слеза скатилась по её щеке. За ней ещё одна и ещё… Тут же оказался с ней рядом, закрываясь от её эмоций, что взрывались и разлетались, подобно извержению вулкана. Обхватил обеими ладонями заплаканное личико, вынуждая смотреть на меня.
– Я не буду оправдываться и говорить, что мне жаль, что я убил твоего отца. К тому же, это помогло мне встретиться с тобой. А значит, оно того стоило. Единственное, чего мне жаль – что я тем самым причинил боль тебе. Я не могу ничего исправить, но могу пообещать, что тебе
